Меню сайта
Поиск по сайту
Номера журнала
Рубрики журнала
Фотоальбомы
Разное
Пользователи
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Яндекс.Метрика

Индекс цитирования.
Главная » Статьи » Номера журнала » №19 (02.2000)

Продавец воздуха

Продавец воздуха

 

Я быстро понял, что мир делится на две категории: на тех, кто продает, и тех, кто покупает. Причем первых гораздо меньше. Мне нравится быть среди тех, кого меньше...

Флавио Бриаторе

 

На протяжении многих лет Формула-1 была спортом для избранных. При чем это касалось не только гонщиков и инженеров, но и, естественно, руководителей команд. Типичнейшие примеры спортивных функционеров, вроде Кена Тиррелла, Фрэнка Уильямса, Рона Денниса, - это люди, вышедшие из «старой доброй» Формулы; люди, для которых коммерция, пусть даже весьма успешная, была лишь неприятной изнанкой ставшего весьма дорогостоящим любимого вида спорта; люди, для которых на первом месте всегда оставались победы, гонщики и машины

Но времена меняются. Добиваться успеха исключительно за счет энтузиазма руководителей, мастерства гонщиков и технической сметки конструкторов в Ф-1 стало практически невозможно. И в последние десять лет в Больших Призах стали появляться иные личности - почти не разбирающиеся в устройстве болидов, зато прекрасно владеющие искусством менеджмента, манипулирования людьми и лавирования среди множества политических подводных камней; люди, которые сумели блестяще применить принципы управления в сфере, которая давно перестала быть только спортом. Ярчайшим примером этого типа руководителей стал Флавио Бриаторе - человек, способный извлекать деньги из воздуха.

 

НАЧАЛО

С Лучано Бентоном, владельцем крупнейшей фирмы по производству модной одежды, они были старыми друзьями, и когда Лучано решил захватить американский рынок, именно Флавио был брошен в прорыв. Кампания завершилась полным триумфом. Возможно, именно тогда у Бенеттона-старшего зародилась еще одна смелая идея: бросить Флавио на еще одно, пока что не очень прибыльное дельце - команду Формулы-1.

«Как-то Бенеттон пригласил меня в Лондон посмотреть, как работает его команда Формулы-1. В тот момент Лучано лишь подписывал счета. Он выбрал меня, поскольку я хорошо говорю по-английски (тут синьор Бриаторе несколько преувеличил - его лексикон довольно долго оставался весьма скудным, а над его произношением английская пресса потешается до сих пор, - прим. авт.), да плюс ко всему вместе с его сыном Алессандро снимал в Англии квартиру. Я раз 5-6 съездил на гонки и довольно быстро уяснил: у команды богатый потенциал, но, обеспеченная солидным финансированием, она его никак не использует, предпочитая довольствоваться минимально возможным. Тогда я и сказал Лучано - из этой команды можно сделать чемпиона мира. И он предложил мне заняться этим».

И очень скоро итальянец-коммерсант пришел к удивительно простому выводу: «В мире Формулы-1 господствуют абсолютно те же методы, которые использовал я сам, скажем, организовывая торговлю Бенеттона в Нью-Йорке. Формула-1 - это прежде всего связи».

ШУМАХЕР

Флавио оказался в Benetton на своем месте. Он довольно быстро сколотил крепкий коллектив. Сумел не только удержать талантливого Рори Бирна, но и заполучить знаменитого Джона Барнарда, пригласил на место руководителя инженерной части Тома Уокиншоу. Но главным (может быть, за всю карьеру в Ф-1 Флавио Бриаторе) шагом стал контракт с Михаэлем Шумахером. Что увидел в молодом немце итальянец? Трудно сказать. Это теперь как-то принято говорить об огромном талантище Михаэля, который якобы уже в 1991 году просто бил в глаза. Осенью 91-го все выглядело не совсем так, но Флавио ради немца пошел на весьма неприятный конфликт с Эдди Джорданом, указал на дверь опытнейшему Роберто Морено и, говорят, даже повздорил с самим Лучано Бенеттоном. Но, по его мнению, игра стоила свеч. Бриаторе не мог и не хотел ждать годы, чтобы по кирпичику строить команду-победителя. Он хотел всего сразу. А потому Флавио рискнул и крупно поставил на Шумахера. Вся остальная структура строилась вокруг немца. И очень скоро, может быть, даже скорее, чем ожидал сам Флавио, это стало приносить плоды.

Первый «фрукт» созрел к Гран При Бельгии ‘92, когда Михаэль непостижимым образом оказался впереди выигрывавшего в тот год абсолютно все Найджела Мэнселла и одержал первую победу. Но даже тогда мало кто решился бы предсказать полный триумф Benetton в 1994 году.

Многие скажут, что этот успех был исключительно следствием усилий немецкого пилота. Это не совсем так. Benetton тех лет - это команда Бриаторе. Он всегда умел создать наилучшие условия для раскрытия таланта каждого работника. «Решающий фактор - организация труда, - любил повторять итальянец. - Когда я принял команду, это была команда неудачников, людей с психологией пораженцев. Сейчас мы самая счастливая команда!»

ПЯТНО НА РЕПУТАЦИИ

Тем временем над «самой счастливой командой» сгустились тучи. На свет появилось небезызвестное коммюнике технического делегата FIA Чарльза Уайтинга о несоответствии регламенту автомобиля Benetton Михаэля Шумахера. За ним последовал долгий и весьма нервный процесс выяснения отношений. Официальные документы того года напоминают детектив. Суть конфликта такова: уже на Гран При Сан-Марино технические делегаты обнаружили в автомобиле Benetton некие запрещенные правилами 1994 года приспособления. Команда во главе с Флавио Бриаторе не пыталась отрицать очевидного, а лишь настаивала, что в гонках они не применяются. Разбирательство затянулось аж до августа месяца. С одной стороны, было совершенно ясно - команде грозит снятие с чемпионата. С другой, - «форс-мажорные» обстоятельства того сезона, а конкретно - гибель трехкратного чемпиона мира бразильца Айртона Сенны, не позволяли FIA действовать по всей строгости закона. Нельзя было лишать гонки нового лидера, новой звезды. Это было все равно, что своими руками загубить чемпионат.

В итоге все случилось так, как случилось: Benetton в лице Михаэля Шумахера активнейшим образом притормозили, дисквалифицировав на Гран При Великобритании, Бельгии, Италии и Португалии. Учитывая тяжесть проступка, Бриаторе отделался «малой кровью». Как ему это удалось - пока, а возможно, и навсегда, останется тайной.

В архивах же будут значиться восемь (больше, чем за все предыдущие годы) побед Benetton 1994 года и одиннадцать 1995-го. Большинство из них были одержаны Шумахером. Но несмотря на все это немец покинул команду.

«С точки зрения общего положения вещей, то есть побед, я был несказанно удивлен его уходом. Но с точки зрения финансовой - он поступил абсолютно правильно. Ему сделали выгоднейшее предложение! Но... Он еще слишком молод, видел мир только сквозь призму Benetton и должен быть весьма осторожен в тех играх, в которые начинает играть. Это опасные игры», - напутствовал немца итальянец.

Наверное, в переходе Шумахера в Ferrari деньги действительно сыграли не последнюю роль, но чувствуется - Михаэль так и не простил Бриаторе «черного» пятна на своей карьере. Ведь в результате всех этих скандалов многие до сих пор задаются вопросом, только ли за счет таланта пилота Benetton добился всех своих побед.

Как бы то ни было. Михаэль Шумахер покинул команду. Однако Флавио был совершенно уверен в том, что ничего страшного с точки зрения перспектив не случилось: «В Benetton фантастические люди, которыми я очень горжусь и которым я полностью доверяю».

Увы, «фантастические люди», которых он отбирал лично и в которых был так уверен, оказались слишком падки на «выгоднейшие финансовые предложения». Особенно в свете того, что свои денежные обязательства перед ними Бриаторе не выполнил... И вслед за двукратным чемпионом в Ferrari постепенно перекочевали почти все те, кому Benetton был обязан своим процветанием: Рори Бирн, Росс Браун, Тэд Чапски.

Таким образом, команда торговца одеждой оказалась «раздетой».

ЭПОПЕЯ С RENAULT

А ведь как пекся Флавио Бриаторе о вверенной ему команде. Еще в 1994 году он прекрасно понимал: победы победами, но на Ford далеко не уедешь. Для будущей стабильности ему был необходим непревзойденный Renault. Тот самый Renault, что стоял на болидах Фрэнка Уильямса. Но напрямую завладеть французским мотором возможности не было, поскольку двигатели поставлялись только двум командам. И тогда итальянец придумал, а главное, осуществил весьма смелый план. Дело в том, что вторым обладателем Renault являлась Ligier, испытывавшая большие финансовые трудности. Этим и воспользовался Бриаторе. Еще в 1994 году он купил значительную часть акций команды, а в 1995-м просто-напросто забрал двигатель в Benetton. Нет, итальянец не оставил несчастную французскую «конюшню» совсем без мотора - взамен он нашел ей Mugen Honda - не совсем Honda и уж совсем не Renault.

В этой операции была своя логика: зачем, скажи те, команде калибра Ligier такой первоклассный мотор? Они не смогут реализовать и половины его потенциала, a Benetton он необходим для борьбы за вторую чемпионскую корону Михаэля Шумахера, за Кубок конструкторов, наконец.

После того, как главная задача была выполнена, итальянец попытался сбыть с рук Ligier своему партнеру по бизнесу Тому Уокиншоу. Однако этому активно воспротивился Ги Лижье. В результате Флавио оставался совладельцем французской команды вплоть до февраля 1997 года, когда он и Лижье уступили свои права Алену Просту.

Альянс же Benetton с Renault продержался еще три года, то есть до тех пор, пока знаменитый французский моторист не покинул Формулу-1.

БЕРГЕР И АЛЕЗИ

Итак, в начале 1996 года катастрофой в Benetton еще и не пахло. Шумахер ушел, но оказаться в чемпионской «конюшне» для любого гонщика выглядело весьма заманчиво. Бриаторе моментально обработал Жана Алези и, с чуть большим скрипом, Герхарда Бергера, совершив интереснейшую рокировку с «конюшней» из Маранелло. Зачем он зарегистрировал Benetton как итальянскую команду (до 96-го она числилась английской) и устроил феерическую презентацию в Таормине с 10 тысячами приглашенных. Все это походило на сказку. Вернее - ее продолжение. Предполагалось, что и конец у нее будет счастливым. Взяв двух пилотов экстракласса, Бриаторе совершенно серьезно вознамерился до основания перестроить команду, привыкшую работать лишь на одного весьма специфического гонщика.

«Мы всегда мечтали иметь двух топ-пилотов, но с Шумахером это было невозможно. Теперь все изменится, станет легче, потому что с нами двое, которые не желают для себя никаких преимуществ. И оба способны выигрывать. Я искренне люблю Жана, мне очень симпатичен Герхард, а потому я смотрю в 1996 год не только с уверенностью в победах, но и с надеждой на то, что в Benetton вернутся золотые времена розыгрышей, шуток и веселья. В последние два года нам этого не хватало. Правда, многое придется изменить. К примеру, выставлять на тесты две машины вместо одной, увеличить штат, фактически создать вторую инженерную бригаду. Но мы нашли для себя новый стимул, новую мотивацию, а значит, и новую цель. Я предпринял большие усилия для того, чтобы удержать Шумахера, но... Бизнес есть бизнес», - откровенничал Флавио.

Однако предсезонная эйфория очень быстро прошла, и началась рутинная работа. Побед не было, что после триумфа прошлого года выглядело особенно обескураживающим. Завсегдатаи паддока не преминули отмстить, что уже начиная с Монако стала заметна прохладца в отношениях между Бриаторе и новыми гонщиками. Достигнув с Шумахером заоблачных высот, в Benetton меньше всего склонны были искать причины неудач в собственных действиях. И во всех бедах поспешили обвинить пилотов.

Лишившись в 1996 году ключевых фигур, Benetton утратил стержень, поддерживавший команду в боеспособном состоянии. А перестроиться, создать новую структуру, которая не зависела бы от одного-двух человек, «конюшня» не смогла. Поглощенный финансовыми вопросами и явно не рассчитавший сил своей команды, Флавио Бриаторе не смог обеспечить даже простого взаимопонимания между гонщиками и инженерами. Агония продолжалась и в 1997-м. Итальянец изо всех сил пытался вернуть Benetton на вершину. Не вышло. Хотя в 1997 году бюджет команды составлял 35 миллионов фунтов стерлингов, - гораздо больше, чем в годы, когда команда выигрывала. Дело-то было не в деньгах...

В конце 1997 года терпению семьи Бенеттон пришел конец. Ходили слухи, что Флавио и Алессандро не могут найти общий язык, что пиратская манера ведения финансовых дел не устраивает Лучано. Вернее сказать - уже не устраивает. Ибо в прежние годы, годы побед, никаких претензий по этому поводу не возникало.

Контракт итальянца истек, и его не возобновили.

ПОБОЧНЫЙ ЗАРАБОТОК

Но в паддоках Больших Призов Флавио Бриаторе отсутствовал всего год. Летом 98-го стало известно, что на смену фирме Mecachrome в качестве поставщика моторов Renault приходит фирма Supertec, делами в которой распоряжается не кто иной как синьор Бриаторе. За год отсутствия он успел нагулять приличный аппетит, поэтому к двум традиционным клиентам Benetton и Williams добавился третий - и очень богатый - команда Крейга Поллока BAR. Как опытный коммивояжер, Бриаторе, прежде чем сбыть изрядно залежалый товар, сделал ему прекрасную рекламу. По паддоку поползли слухи о невероятном прогрессе «нового» агрегата. Подручные Флавио не зря мололи воздух. Цены на двигатели возросли на 30%. Каждая из трех команд за право пользоваться фактически позапрошлогодним мотором платит 27 миллионов долларов. И теперь, как и в годы процветания Benetton, Флавио Бриаторе может смело смотреть в глаза своему банкиру.

Он по-прежнему среди тех, кто продает, а не покупает!

«Я останусь в Формуле до тех пор, пока буду доволен собой. Пока что я не смотрю «на сторону», но, может быть, настанет день, когда я решу что-то изменить и попытаюсь найти где-то еще утраченный интерес».

Вряд ли Флавио Бриаторе имел в виду только лишь интерес к жизни.

Лина Холина

«СЭ»специально для «Формулы»

Категория: №19 (02.2000) | Добавил: LiRiK3t (09.11.2012)
Просмотров: 861 | Теги: один на один, №19 (02.2000)
^Наверх
вход выход Created by LiRiK3t