Меню сайта
Поиск по сайту
Номера журнала
Рубрики журнала
Фотоальбомы
Разное
Пользователи
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Яндекс.Метрика

Индекс цитирования.
Главная » Статьи » Номера журнала » №9 (04.1999)

Учитель

Учитель

 

Крейг Поллок достиг вершин в своем деле Он руководит командой в одном из самых популярных видов спорта. Но несмотря на всю значимость своего положения, этот человек до сих пор, скажем без преувеличения, остается в тени.

Формула-1 это своего рода увеличительное стекло. С одной стороны миллионы болельщиков, с другой - горстка

пилотов, конструкторов и руководителей команд. Человек, всю свою жизнь работавший в относительной безвестности, за несколько месяцев может стать своего рода «всеобщим достоянием». И малейшие его поступки начинают обсуждаться прессой и любителями автогонок на всех пяти континентах. И результате Ф-1 стала в последние годы чуть ли не разновидностью шоу-бизнеса. А значит, и ее каждодневная жизнь постепенно перестала подчиняться только лишь спортивным законам. В этом мире практически невозможно выжить, не придерживаясь его писаных и неписаных правил. Тот, кто не успел угнаться за своим временем, обречен на медленное умирание. 90-е годы отняли у автогонок незыблемые, казалось бы, монументы – Brabham, Lotus, Ligier. Но они подарили ей и новую расу - расу бизнесменов: Флавио Бриаторе, Тома Уокиншоу, даже Алена Проста и Джеки Стюарта, если хотите, сумевших правильно распорядиться своим         именем, чтобы получить десятки миллионов долларов жизненно необходимых инвестиций. Последним примером этой смены эпох стала широко обсуждавшаяся (и часто с оттенком осуждения) история с кончиной Tyrrell и рождением BAR. История, ставшая возможной благодаря единице, которая внезапно оказалась вынесенной на рассмотрение миллионов. Благодаря Крейгу Поллоку. Интересно, что нашему герою почти удалось избежать вышеописанной участи всех ведущих фигур Формулы-1 - быть изученным вдоль и поперек под увеличительным стеклом всеобщего внимания, Крейг, несмотря на значимость своего положения, остался, скажем без преувеличения. в тени. То есть, конечно, основные вехи его профессиональной карьеры вместе со скупыми строчками официальных коммюнике стали достоянием общественности. Но не более того. При этом нельзя назвать Поллока замкнутым или нелюдимым. Крейга всегда можно видеть в окружении нескольких коллег или приятелей. Диалог он также поддерживает весьма охотно и никогда не лезет в карман за вымученной улыбкой, наподобие тех же «суровых» Рона Денниса или Патрика Хеда. Да и из журналистов никто пока еще не жаловался на то, что Поллок «отфутболил» просьбу об интервью или односложно отвечал на вопросы. Короче говоря, налицо все атрибуты если не «рубахи-парня», то вполне открытого человек. И тем не менее, рискну сказать, что, в отличие от своего друга Жака Вильнева, Крейг остается в высшей степени загадочной личностью. От него буквально веет холодом.

Это впечатление не в последнюю очередь связано с его внешностью. А точнее, - с глазами. Пронзительно-голубые, они неотрывно следят за собеседником, словно проникая в душу. Поллок никогда не отводит взгляда, за него это делают (причем достаточно быстро) другие. Словно пытаясь подчеркнуть глубину своих глаз, Крейг носит светло-синие рубашки, которые составляли существенную часть его гардероба еще до того, как этот цвет (символ концерна British American Tobacco!) стал официальной униформой Поллока. Кроме того, еще никому не удалось прочитать ни в одном его интервью ни одного слова, истолковав которое по-своему пресса могла бы (чем особенно любит заниматься, заполняя промежутки между гонками или длительное межсезонье) создать хоть малейшее подобие конфликта. Складывается впечатление, что Поллок действительно выверяет каждое слово, но при этом умудряется достаточно открыто говорить на любую тему, а его речь отнюдь не изобилует избитыми шаблонами и стереотипами. И спровоцировать его на скользкие замечания в чей-либо адрес не удалось пока никому и ни при каких обстоятельствах, - ни в самый разгар борьбы его подопечного Вильнева с Шумахером (и FIA), ни во время кампании, развернутой прессой и болельщиками после покупки Tyrrell, отставки «дядюшки Кена» и приглашения Россета на место пилота, ни даже этой зимой, когда на новорожденную команду посыпались удары буквально со всех сторон (Bridgestone, FOA).

И тем не менее, в мягкотелости Поллока упрекнуть нельзя. Скорее наоборот. Он тверд и даже жесток (с ударением на первом слоге). Кто, скажите на милость, из тим-менеджеров решился бы атаковать всемогущих Макса Мосли и Берни Экклстоуна в суде, решительно отстаивая коммерческие интересы своих спонсоров? Если бы речь шла о любой другой команде, то подобный шаг можно было бы смело назвать поступком камикадзе. А уж как, если не откровенным самоубийством, выглядит такой жест со стороны дебютанта? Но Крейг знает, что делает. Он не только отдает себе отчет в важности разной окраски своих машин (ВАТ вложил в создание и развитие BAR многие десятки миллионов долларов, рассчитывая именно на раскрутку двух своих марок сигарет - Lucky Strike и 555), но и прекрасно понимает значимость общественного мнения. Вне зависимости от исхода процесса все обозреватели и болельщики уже уверены, что наш герой однозначно прав, а спортивные власти стали своего рода заложниками в игре Поллока. Любой выпад против BAR в ходе сезона автоматически будет расценен как месть за судебный процесс и еще больше подорвет и без того порядком пошатнувшийся авторитет FIA.

Согласитесь, что такая решительность со стороны человека, которого недоброжелатели до сих пор за глаза называют «лыжным инструктором», может повергнуть в изумление. Но только на первый взгляд. На самом деле Крейг не терял времени даром, оставаясь «скромным» менеджером великого Вильнева. Поллок наблюдал и учился. Он близко сошелся с Фрэнком Уильямсом и старательно перенимал огромный опыт англичанина по управлению командой, пытаясь вникнуть во все мелочи и тонкости этого непростого дела, большей частью лежащего даже не в спортивной, а в финансовой и управленческой области. Ведь не стоит забывать, что непосредственно гонки стали в 90-е годы лишь небольшой, видимой частью айсберга Формулы-1. Но есть еще невидимая, «подводная» махина бизнеса, которая и поддерживает на плаву каждую команду.

Надо заметить, что склонность к предпринимательству у Крейга проявилась задолго до того, как он впервые познакомился со своим учеником по фамилии Вильнев. После того как Поллок, шотландец с далекими польскими корнями, в 21 год закончил университет родного Глазго по специальности «биология и спорт», его распределили в качестве учителя физкультуры и лыжного инструктора на одну из немногочисленных шотландских горнолыжных станций. Жизнь была достаточно спокойной, на хлеб денег хватало, и любой другой выходец из простой небогатой семьи был бы вполне доволен своим положением. Но Крейгу Поллоку никогда не сиделось на месте. Он постоянно искал возможности для прорыва наверх, хотя в ту пору еще не совсем четко представлял себе, чем же именно ему бы хотелось заниматься. В итоге удача улыбнулась нашему герою, и он познакомился с группой энтузиастов и молодых бизнесменов, которые всерьез занимались проектом открытия престижного закрытого колледжа-интерната в швейцарских Альпах. Расчет был правильным, ибо многие состоятельные семьи, не задумываясь, отдавали своих детей в учреждения такого рода, где воспитание построено не только на учебной муштре и примерном воспитании, но и постоянном занятии спортом на свежем воздухе.

Выбор был сделан, и Поллок покидает Шотландию, чтобы обосноваться в швейцарском городке Вилларс в качестве спортивного директора новой школы. Дела идут великолепно, и вскоре молва о новом заведении распространяется по всей Европе. Она достигает и ушей Патрика Тамбэ, который решает отдать туда двух детей своего друга Жиля Вильнева. Канадец только что погиб на квалификациях Гран При Бельгии, и его жена Джоан находилась в тяжелой депрессии, так что чистота альпийского снега и горные лыжи стали для маленького Жака и его сестры Мелани лучшим, наверное, утешением.

Вот тут-то реальная история и расходится в корне с версией недоброжелателей Крейга. С тех самых пор, как Вильнев и его менеджер «десантировались» на планету Ф-1, имея за спиной покоренную Америку, в паддоках не переставали шептаться, что Поллок проходимец и авантюрист, что этот «голубой воришка» втерся в доверие к своему молодому ученику и, пользуясь знаменитой фамилией Вильнева, создал для него целый план карьеры, навязав свои услуги в качестве менеджера. На самом деле все было совсем не так.

В те далекие уже школьные годы отношения Поллока и Вильнева никак нельзя было назвать дружбой. Непослушный, хотя и невероятно способный к горным лыжам ученик и строгий учитель, не раз устраивавший Вильневу и его банде друзей-приятелей выволочки в директорском кабинете за очередные шалости, - вот и все отношения. После интерната пути Жака и Крейга, кстати, разошлись на долгие годы. В итоге они все же встретились в автоспорте, но пришли туда совершенно разными путями. Вильнев мечтал о карьере пилота и после пары сезонов в итальянском чемпионате Ф-3, решил отправиться в Японию, чтобы всерьез постигать там азы высшего пилотажа, Поллок же после еще нескольких лет на прежней должности всерьез занялся бизнесом. Он стал одним из ведущих дилеров спортинвентаря на рынках Германии и Швейцарии, а позже попал на ответственную должность в крупную спортивно-инвесторскую группу, где ему пришлось заниматься вопросами продажи телевизионных прав на авто- и мотогонки. Постепенно Поллок снискал себе известность в деловых кругах и стал консультантом и представителем в Европе ни много, ни мало, компании Honda и трассы Сузука. И вот, во время одного из деловых визитов в Японию, в паддоке этой трассы к влиятельному бизнесмену Крейгу подошел скромный молодой парень в круглых очках, гоночном комбинезоне и с длинными, собранными в хвост волосами: «Вы меня помните? Я ваш бывший ученик, Жак Вильнев!»

Канадец убедил шотландца стать его менеджером, и вместе они едут выступать в Америку. С этого момента (конец 1992 года) история нашего героя уже хорошо известна. Первый же опыт в Формуле-Атлантик приносит гонщику титул лучшего новичка, и талант Вильнева не вызывает больше никаких сомнений. Поллоку удается уговорить Барри Грина и Джерри Форсайта, хозяев команды, за которую выступал Жак, подняться имеете с ним в IndyCar, и он практически но крупицам собирает гоночную «конюшню1» вокруг своего питомца. Крейг добивается спонсорского финансирования со стороны производителя канадских сигарет Players (один из филиалов группы ВАТ) и убеждает Эдриана Рейнарда дать им шасси. (Истории, как видите, действительно свойственно повторяться). Остальное было делом техники, вернее - пилотажа. В 1994 году Вильнев, выиграв одну гонку, становится новичком года, а уже в 95-м. одержав в числе других победу в последних настоящих Indy-500, добивается титула чемпиона - самого молодого в истории IndyCar и первого на шасси Raynard. Однако уже по ходу чемпионата Поллока часто видят и в паддоках по эту сторону океана. Результатом этих визитов становится беспрецедентный контракт с Williams, и новичок, едва осмотревшись в Ф-1, поражает весь ее мир в первой же гонке.

А Поллок продолжает работать. В отличие от Вилли Вебера, ведущего дела Шумахера, шотландец предпочитает оставаться в тени, однако его деловая хватка поражает даже видавших виды бизнесменов «от Формулы». Ни одна «случайная» фотография на рекламном щите, ни одна изданная без разрешения книга, ни одни проданный втихую с аукциона тормозной диск с автографом Вильнева не ускользают от пристального взгляда голубых глаз Поллока, а его адвокаты посредством примерных «порок» на образцово выигранных процессах, заставляют крепко задуматься потенциальных нарушителей авторских нрав. При поддержке знаменитого Джулиана Джакоби из группы «ИМДжи» (бывшего менеджера Проста и Сенны), Крейг создает вокруг своего питомца настоящую крепость в виде «Стеллар менеджмент» - организации, которая вскоре начинает вести дела и Дарио Франкитти, и Жан-Кристофа Буйона. и Патрика Лемарье. Но параллельно, внимательно присматриваясь к опыту Фрэнка Уильямса, Поллок не забывает и о своей главной (строго пока засекреченной) цели.

Эта цель (общая для менеджера и пилота еще с самого их дебюта в Ф-1) - создание собственной команды Villeneuve Racing. Однако очень быстро Поллок понял ту пропасть, что лежит между бюджетами и сложностью создания конкурентоспособной «конюшни» в Indy и в Ф-1. В «королеве автоспорта» время пилотов-конструкторов типа Джека Брэбэма и Брюса Мак-Ларена прошло безвозвратно. Для того, чтобы претендовать на победу, нужны десятки (ежегодных!) миллионов долларов и поддержка мощной международной компании... Такой, например, как ВАТ! И Крейг моментально нашел общин язык со старыми знакомыми, убедив их, что присутствия в Ф-1 в качестве спонсора Jordan (через один из филиалов - Benson & Hedges) недостаточно для такой солидной фирмы. Поллок предлагал им больше - обзавестись собственной «конюшней»! А этим, несмотря на чудовищное влияние в Ferrari, не мог похвастаться даже основной конкурент - Philip Morris.

Сказано - сделано. Для превращения в могущественный BAR был выбран вконец обнищавший (но богатый своим славным прошлым) Tyrrell. Крейгу удается буквально в последний момент вырвать этот лакомый кусочек из рук концерна Volkswagen, мечтавшего проложить для Audi дорогу в Ф-1. В Брэкли закладывается огромный многокорпусной завод-красавец, а создавать в нем машину будет, конечно же, старый знакомый - Эдриан Рейнард. Да и за мотором дело не стало. Только что созданный Флавио Бриаторе концерн Supertec, который готовился поставлять командам агрегаты Mecachrome нового поколения (разработанные непосредственно Renault Sport), заключил контракт, по которому команда-дебютант BAR получала чуть ли не привилегированный статус по сравнению с китами Ф-1 Williams и Benetton! Более того, поговаривают, что Поллок уже имеет контракт с Renault, по которому станет при возвращении французского концерна в Ф-1 эксклюзивным официальным партнером моториста! Но на деле и тут все объясняется просто, - Патрик Фор и Кристиан Контцен, спортивные боссы Renault, дали такой аванс под Вильнева, последнего чемпиона мира французской фирмы.

Остальные элементы головоломки Поллок также собрал не спеша и основательно. Партнером Жака стал талантливый молодой бразилец Рикардо Зонта (чемпион Ф-3000 и чемпионата мира GT1), Джулиан Джакоби привел коммерческого директора Рика Горна, Эдриан Рейнард - конструктора Малькольма Оустлера. Из Williams вслед за Вильневым пришел его гоночный инженер Джок Клиа, из Benetton пригласили тим-менеджера Грега Фильда, а из Ferrari - ведущего аэродинамика Вильгельма Тойта. Большая же часть персонала (насчитывающего уже более 200 человек) была нанята по объявлениям в газете, причем никому не заплатили больше, чем на прежнем месте работы. «Иногда всего на один символический доллар меньше, чем раньше, - улыбается Крейг, - но все же меньше. Главным критерием была мотивация». В итоге от Tyrrell, кроме лицензии, Поллок не взял ничего, - ни корпусов завода, ни оборудования, ни сотрудников. Новый директор BAR решил не лезть в технику или гонки, он просто нашел деньги и поставил на нужные посты нужных людей. Вам эти методы никого» не напоминают? Во всяком случае, Флавио Бриаторе в своем интервью после презентации не заставил тянуть себя за язык, чтобы признать, что узнает в Крейге... самого себя! Надо ли напоминать о тех вершинах, к которым итальянец привел Benetton?..

Артем Бунин


Категория: №9 (04.1999) | Добавил: LiRiK3t (13.04.2012)
Просмотров: 1076 | Теги: №9(04.1999), один на один
^Наверх
вход выход Created by LiRiK3t