Меню сайта
Поиск по сайту
Номера журнала
Рубрики журнала
Фотоальбомы
Разное
Пользователи
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Яндекс.Метрика

Индекс цитирования.
Главная » Статьи » Разное » Кристофер Хилтон. "Михаэль Шумахер. Его история"

Глава 3. Взрыв

Глава 3. Взрыв

 

Победа в чемпионате Формулы 3 открывает дорогу в большой автоспорт. Весной 1991 года Шумахер получил постоянную прописку в Группе «С»: Mercedes поставил его в пару к Карлу Вендлингеру, а Йохена Масса перевел в экипаж к Шлессеру.

В Ferrari пришел Жан Алези, сицилиец по происхождению, француз по паспорту (острая смесь!). Настала его очередь укрощать итальянского Жеребца. Жан был седьмым в сезоне, в ходе которого из Ferrari уволили Проста. Ален постоянно критиковал команду, а такие выпады здесь заканчиваются однозначно: дверь — там!

Шумахер проводил свою первую гонку на Сузуке, где, по отчету Autosport, «Карл свернул в боксы на двадцать первом круге, открывая первую серию пит-стопов, — шины были изношены. В эти минуты гонка складывавшаяся неплохо, была проиграна. Когда Шумахер готовился сесть в кокпит своего С291, фильтр за правочной системы закрылся неплотно, и часть топлива попала на горячий двигатель. К ужасу болельщиков собравшихся на главной трибуне, и членов команды наблюдавших за гонкой по телевизору, за машиной покидавшей пит-лейн, потянулся шлейф огня. Шумахеру по радио подсказали, что он должен остановиться после чего, выскочив из машины, Михаэль показал не которым маршалам, как надо пользоваться огнетушителями». На следующем этапе в Монце двигатель отдал концы уже после 20 кругов гонки. В Силверстоуне дуэт Шумахера и Вендлингера был вторым вслед за Тео Фаби и Дереком Уориком (Jaguar). Затем в Ле-Мане пятым; Шумахер записал на свой счет результат лучшего круга в гонке.

Далее в сезоне, развивавшемся неспешно, последовали шесть недель великолепных гонок, когда Михаэлю довелось выступить за рулем Ralt-Mugen, Mercedes С291 и двух машин Формулы 1. В его карьере произошел настоящий взрыв, другого слова не подберешь, и кое-кого зацепило осколками. Этот период стоит описать во всех деталях. То, что он сделал и как он это сделал, во многом определило уровень его последующих достижений. 28 июля Михаэль выступал в Суго (автодром в 300 километрах от Токио) во Всеяпонском чемпионате Формулы 3000 за рулем Ralt-Mugen (Ralt — шасси, разработанное известным австралийским конструктором Роном Торонаком; Mugen — компания, создающая гоночные двигатели на базе моторов Honda). До этого дня Михаэлю не доводилось садиться за руль Формулы 3000. В своей группе в квалификации он был вторым, а в гонке вел пятым, выискивая момент дм обгона Юкио Катаямы. В конце концов, он прошел японца по внешней траектории в первом повороте. Третьим шел швед Томас Даниэльссон, и Михаэлю его было не достать. Но по ходу гонки в работе мотора на машине шведа возникли перебои, а затем он просто заглох. За четыре круга до финиша Шумахер поднялся на второе место. Он так и закончил гонку вторым, уступив победителю, американцу Россу Чиверу, около 10 секунд.

«Это была ужасно трудная гонка, — сообщил Шумахер, — Мне впервые пришлось выкладываться на сто процентов, а может, и больше. Поведение машины менялось неожиданно: то чрезмерная поворачиваемость, то недостаточная. Очень нестабильное поведение».

Вскоре после этой гонки Mercedes проводил тесты в Дипхольце. Йозеф Кауфман поинтересовался у Михаэля, как прошла гонка в Японии. «Он сказал, что у него был отличный шанс победить, но он не смог провести обгон. Он делал попытки, но машина теряла слишком много прижимной силы. Там немало быстрых поворотов, и трудно было подобраться к сопернику на достаточно близкое расстояние. Такая откровенность в стиле Михаэля. Это нормальный парень, просто парень, обладающий огромным талантом. Когда он побеждает, то не скрывает своей радости. Так и теперь, в Формуле 1: он счастлив, когда побеждает. Он ничуть не изменился».

Затем Шумахер и Вендлингер отправились на Нюрбургринг, где проходил пятый этап чемпионата мира среди спортивных автомобилей. Слово еженедельнику Autosport: «Шумахер отчаянно пытался найти возможности пройти Бальди, но столкнулся с той же проблемой, что и многие, кто оказывался в тот сезон позади Peugeot 905. Такое ощущение, что его разработчики пошли по пути создателей Aston Martin для агента 007: преследователей накрывало пеленой смазочных материалов. Через четыре круга проблема встала настолько остро, что Михаэлю пришлось свернуть на пит-стоп, чтобы почистить ветровое стекло. На этом он потерял 40 секунд и второе место. Шумахер не сдался, попытался отыграться, но погоня закончилась уже через 10 кругов, когда он вновь появился в боксах. Поломка в системе управления тягой привела к отказу двигателя».

В этот день за Шумахером наблюдала пара внимательных, все понимающих глаз. Эдди Джордан, команда которого дебютировала в Формуле 1, вынужден был решать необычную проблему. Его гонщик Бертран Гашо не мог принять участие в Гран-при Бельгии в Спа, который проходил через неделю после Нюрбургринга. Бельгиец поспорил о чем-то с лондонским таксистом, брызнул ему в лицо из баллончика с газом и оказался в тюрьме Брикстона.

Йен Филлипс, коммерческий директор команды Jordan, уже провел серию переговоров в поисках замены Гашо. Он говорил с Кейо Росбергом, Уориком, Йоханссоном.

В младших формулах Эдди Джордан был гонщиком со средними запросами, но добился немалых успехов, когда создал собственную команду и начал работать с гонщиками в качестве менеджера. Он обладал исключительным чутьем на таланты. В 1991 году он вывел свою команду в Формулу 1 и уже на втором этапе чемпионата повстречался с Вилли Вебером — это было в Бразилии. «Я знал его, потому что мы соперничали в Формуле 3. Кроме того, я был в приятельских отношениях с Гергом Крамером из Mercedes, и он не раз рассказывал мне о том, сколь хорош этот Шумахер. А еще я поговорил с Дэйвом Прайсом. Это был мой метод: всегда располагать надежной информацией».

Прайс, работавший тогда в Mercedes, точно не помнит, когда состоялся их разговор, «возможно, в Испании, потому что и у меня, и у Эдди там было где остановиться. «Ну и как он?» — «Чертовски хорош!» Думаю, наш разговор выглядел примерно так».

Прайс с огромным уважением относился к Эдди, к его подходу в гонках, к подбору пилотов. Он частенько беседовал с Джорданом.

Кроме того, в Испании Джордану позвонил Вебер и тоже рассказал, насколько быстр Шумахер.

Но не смутило ли Джордана выступление Михаэля в Суго в Формуле 3000? «Суго? Михаэль же вышел там на замену и отработал не так уж хорошо. Но не это привлекло мое внимание. Я запомнил его выступления в Формуле 3, его подход к гонкам, манеру решать различные задачи. Я наблюдал за ним, когда он выступал в молодежной команде Mercedes. Я говорил с Дэйвом Прайсом, говорил с Нерпашем — так я собирал информацию».

Джордан посоветовался с менеджером своей команды, Тревором Фостером, и тот отметил, что в Японии не так-то просто выступить как надо. И все же Эдди склонялся к кандидатуре Кейо Росберга, ведь появление в составе маленькой команды экс-чемпиона мира могло прибавить ей авторитета. «Да, — сказал на это Фостер, — все верно, но ему ведь уже сорок три!» — «В самом деле? — удивился Джордан. — А выглядит он лет на тридцать восемь».

На Нюрбургринге Джордан переговорил с Вебером и Нерпашем и, как он рассказывал несколько позднее, «мы обо всем договорились». Джордан позвонил Филлипсу, чтобы сообщить эту новость, а тот позвонил Росбергу, Уорику и Йоханссону, чтобы сообщить им, что место в команде досталось Шумахеру. «Кому???» — отреагировал на это Росберг.

Позднее Джордан рассказывал мне: «Я всегда стремился рассматривать вещи с разных точек зрения, но до той поры не бывало такого, чтобы кто-то, никогда не выступавший в Формуле 1 прежде, приходил сюда из гонок спорт-прототипов. Не так часто в Формулу 1 приходят и из Формулы 3000 (если только не проводят массу времени на тестах Ф1). В Спа в составе моей команды очень хотел выступить один из моих лучших друзей, Стефан Йоханссон. Но знаете, на протяжении всей истории Jordan мы стремились приглашать молодых гонщиков, обладающих огнем, желанием, страстью, исключительным стремлением заниматься тем, чем они занимаются. Следуя этой традиции, мы решили: «О'кей, мы приглашаем Шумахера». Вспоминает Фостер: «Мы подготовили для Шумахера договор на выступление в Спа, на Гран-при Бельгии, и, желательно, в оставшейся части сезона. И вот он приехал к нам на базу на неделе, предшествовавшей гонке (во вторник). Это была единственная возможность подогнать сиденье. Не забывайте, в те дни наши ресурсы были крайне ограничены, у нас было считанное количество двигателей. Если один из них сгорал, то к следующей гонке у нас было на один мотор меньше. Мы не могли просто прийти в Cosworth со словами: «Вот вам еще тридцать тысяч, не дадите ли вы нам новый мотор?» У нас не было таких денег».

По словам Гэри Андерсона, конструктора шасси, после примерки Шумахер присел рядом с ним и начал расспрашивать, как надо управлять машиной, в чем ее сильные и слабые стороны, причем Шумахер знал, что он должен максимально использовать преимущества и постараться компенсировать недостатки. Это произвело на Андерсона сильное впечатление: «Так и надо работать!»

Снова рассказывает Фостер: «Мы подготовили для него ложемент и сказали, что у него есть двадцать пять-тридцать кругов по Южной петле Силверстоуна (укороченный отрезок трассы на участке между поворотами «Эбби» и «Бекеттс»), чтобы освоиться за рулем, ведь ему до того времени не доводилось садиться в машину Формулы 1. И вот мы отправились на место, я проследил за тем, чтобы все было как надо, и помню, что он был очень спокоен, расслаблен. Я сказал ему: «Слушай, это не запасная машина, это твоя боевая, и вечером, когда мы все соберем, все проверим, убедимся в том, что все у нас как надо, мы погрузим ее в фуру для отправки в Спа».

Шумахер отвечал: «Да, да, да, без проблем».

И вот он садится в машину, испытывая напряжение просто от того, что никогда в такой не сидел, что гонка уже на носу — это ведь был вторник, да еще и ответственность за то, что ничего нельзя сломать. В те времена передачи у нас переключались вручную. Перекрутить двигатель можно было запросто, стоило не попасть в передачу — и тогда мы лишились бы двигателя. Мы не имели возможности рисковать. Cosworth мониторил положение дел, и если бы такое произошло, все на этом и закончилось бы.

В нашей машине сидел молодой парень, который с непривычки при переключении запросто мог допустить ошибку. Он проехал инсталляционный круг, мы все проверили, и я сказал ему: «Так, езжай, пройди четыре-пять кругов». И всякий раз мы ему напоминали: «Это та машина и тот двигатель, который ты должен использовать в пятницу в Спа. Не спеши, потому что, если ты лишишься этого мотора, другого у нас нет!».

Итак, Силверстоун, вторник. Действующие лица: Шумахер в кокпите, Фостер, Андерсон, Филипс, три механика и Вебер за ограждением.

Андерсон наблюдает за тем, как Шумахер трогается с места, набирает скорость, и понимает, что с первых кругов их гонщик демонстрирует «нормальное владение машиной, аккуратность в работе». Заканчивая первый круг. Шумахер подлетал к группе, наблюдавшей за ним, на скорости 240–260 км/час. В том месте трасса делает небольшой поворот и уходит в шикану. Обычно, по словам Филлипса, гонщик в этом месте чуть убирает газ, но Шумахер летел к ним на полной скорости. Наблюдатели даже инстинктивно отступили назад, когда Михаэль пронесся мимо и отправился на второй круг.

Фостер рассказывал: «Уже к третьему кругу тормоза на его машине в этой шикане раскалялись докрасна, и я помню, как повернулся к Веберу и сказал: «Надо его остановить. Забери его из машины!» Он сразу вышел на темп, без всякой раскачки, на раз-два-три. Три круга — и он в теме. Никаких оправданий типа «меня смущают тормоза, потому что они карбоновые, а я никогда с такими не ездил». Ничего подобного, только раз-раз-раз».

Переговорив с Вебером, Фостер повернулся к Филлипсу: «Позвони Эдди в Испанию и скажи, что мы открыли звезду!» И Филлипс побежал звонить, благо, бежать ему было недалеко: база команды находится по соседству с трассой.

По словам Шумахера, «первые три круга были впечатляющими. В смысле, произвели на меня впечатление. А потом все пришло в норму. Нет, конечно, это был необычный день, но не более того».

Шумахера зазвали назад. Как вспоминает Фостер, «Вилли поговорил с ним, после чего обернулся к нам: «Михаэль не понимает, что не так. Все у него под контролем!» Шумахер проехал еще три или четыре серии по пять кругов, и машина в его руках выглядела игрушкой, просто игрушкой. Он тормозил в последний момент, вгонял ее в поворот, обращался с ней легко и непринужденно. Да, это самое подходящее определение: непринужденно. Даже если казалось, будто она выходит из повиновения, Михаэль сохранял полный контроль. Стоило ему чуть промахнуться — тут же следовала мгновенная коррекция. И никакой перекрутки!»

Джордан был уверен, что Михаэль знаком с трассой в Спа, и ему не придется осваиваться в машине, одновременно разучивая и повороты. Вебер уверил его, что Шумахер гонялся в Спа неоднократно…

По пути в Бельгию Вебер и Шумахер вернулись к этой теме и решили, что надо сознаться. И Вебер с милой улыбкой сообщил Эдди, что он ошибся, когда говорил о Спа. Он имел в виду другую трассу, Золдер!

«Мы приехали в Спа, — вспоминает Фостер, — и обратились к нашему второму гонщику Андреа де Чезарису. Он хорошо знал Спа, поскольку не раз здесь гонялся. Михаэль — ни разу! Я попросил Андреа провезти Михаэля по трассе на обычной машине, но он был занят переговорами с Эдди о контракте на следующий сезон. Михаэль на это сказал: «О'кей, не беда. У меня есть велосипед, я привез его с собой. Объеду трассу на нем». Только представьте: он предвидел эту ситуацию и взял с собой велик, чтобы изучить трассу! Не заявился к нам с вопросом, нет ли у нас велосипеда, не одолжим ли мы ему скутер, не провезет ли его кто-нибудь по трассе на своей машине. Он заранее продумал, что ему здесь может понадобиться.

В конце первого дня тренировок мы собрались обсудить итоги, и Андреа заговорил о кочках на быстром участке перед ходом в шикану «Автобусная остановка»: «Очень непростое место, машина ведет себя нервно». Михаэль почти не говорил, сидел безмолвно. Я поинтересовался у него: «У тебя там те же проблемы?» Он ответил: «Были пару кругов. Если там сбросить газ, машина начинает вести себя нервно. (А это один из самых быстрых участков трассы.) И тогда я сделал вот что. На первую кочку налетал на пятой, тут же переключался на шестую, потом подтормаживал левой. Это стабилизирует машину перед следующим поворотом». Андреа всего этого и не знал! Михаэль не говорил ему об этом, потому что считал то, что он делал, обычным делом».

В пятницу на первой тренировке Михаэль проехал пару ознакомительных кругов, лучший из которых с результатом 2:12.382. Во второй серии он прошел шесть кругов и показал 1:59.254. В следующей серии он прошел пять кругов. Сначала размялся, затем:

 

1:59.311

1:59.265

1:58.318

1:57.333

 

Это было невероятно! Он уже шел быстрее своих соперников, включая опытнейшего местного гонщика Тьери Бутсена, до тонкостей знавшего Спа. Следующая серия: первый круг разминочный, затем:

 

1:57.593

1:57.654

 

Наконец, пятая серия. Круг на разминку — и выстрел:

 

1:55.322!

 

И в это трудно было поверить! Он показал 11-е время, опередив трехкратного чемпиона мира Нельсона Пике! Лучший результат показал Герхард Бергер, гонщик McLaren Honda: 1:50.343.

Осваиваясь в машине и на трассе, в первой квалификации Михаэль прошел 26 кругов, разгоняясь все больше и больше, и лучшим был 25-й — 1:51.071. Это был восьмой результат, и вновь Пике остался позади (1:53.371).

Журналист Джо Савар с ехидством писал: «Шумахера в Формуле 1 почти не знали. Даже Эдди Джордан, известный открыватель талантов, явно был озадачен. «Как вы считаете, каким будет этот парень… Шнайдер… по итогам квалификации?» — вопрошал он в четверг, собрав у себя британских журналистов. Не угадал тогда никто, а немецкие коллеги заговорили «о самом ярком таланте со времен Штефана Беллофа». Восьмой результат в первой же квалификации в Ф1 — это уже серьезное достижение, тем более, если ты не имеешь опыта выступлений в Формуле 1 и никогда не гонялся в Спа. Благодаря господину Шумахеру остальные результаты, показанные в пятницу, были просто забыты».

А что рассказывает сам Шумахер? «В пятницу я даже не пытался пройти «О'Руж» в пол. Чуть притормаживал и поначалу втыкал пятую, а затем шестую передачу. Не так-то просто, не имея опыта, привыкнуть к участку со сложным рельефом, который следует проходить в полный газ. Когда мне поставили первый комплект квалификационной резины, с трассы вылетел Эрик ван де Поль, и заезды были остановлены. Я попытался использовать тот же комплект еще раз, но мне помешал Прост. Он только начинал свой быстрый круг. Я тормозил на пределе, а он встал на тормоза рановато, на мой взгляд. У меня было два пути: либо врезаться в него, либо уйти в зону безопасности. Я предпочел последнее…

На втором комплекте я отработал не полностью, не на все сто, а процентов на девяносто восемь. Я решил не гнать, потому что важно было просто пройти квалификацию. Я не хотел рисковать».

В субботу Шумахер показал 1:51.212 (Пике — 1:50.540). Этого было достаточно, чтобы стартовать из четвертого ряда. В воскресенье на разминке Михаэль потряс всех четвертым результатом.

 

Патрезе (Williams): 1:55.211

Мэнселл (Williams): 1:55.392

Сенна (McLaren): 1:56.752

Шумахер (Jordan): 1:56.986

 

Риккардо Патрезе, дружелюбный итальянец, был в том время единственным добравшимся до Формулы 1 чемпионом мира по картингу.

Михаэль допустил ошибку на старте гонки — небольшую и вполне объяснимую, учитывая все обстоятельства. Но этого было достаточно, чтобы спалить сцепление и не пройти ни круга. Чего стоило ожидать от Шумахера в Монце, до которой было две недели? Ответа на этот вопрос мы не узнаем никогда, а в рассказе о том, что произошло за эти дни, следует соблюдать аккуратность.

После Спа Шумахер приехал на тесты в Силверстоун. Он вновь тренировался на Южной петле и прошел круг за 54.4 секунды — так быстро эта машина еще не ездила! Тревор Фостер поясняет: «Настройки были не совсем оптимальны, так что результат был потрясающий».

Все, что случилось потом, происходило с огромной скоростью и распутать непросто. Попробую изложить факты в хронологическом порядке. Итак. 8 сентября должен был состояться Гран-при Италии.

Слово Эдди Джордану:

 

«Контракт был представлен Шумахеру и его консультантам в понедельник, накануне Спа, по итогам встречи, которая прошла на гонке Группы «С» на Нюрбургринге с моим, Вилли Вебера и Йохена Нерпаша участием. Все условия были согласованы. В распоряжении Jordan Grand Prix было два письма о намерениях от Шумахера, одно написанное по-немецки, другое по-английски. Мы подписали эти письма накануне Гран-при Бельгии и подтвердили наши намерения подписать контракт до Гран-при Италии в Монце. Этот контракт включал оставшиеся гонки сезона, а также сезоны 1992 и 1993 годов. В него было включено условие, что в 1993 и 1994 годах Mercedes имеет право первого выбора на услуги Михаэля.

На неделе, предшествовавшей Гран-при Бельгии, спортивный директор Mercedes Benz Йохен Нерпаш подтвердил в телефонном разговоре с командой Jordan, что он согласен с условиями контракта. Он добавил, что в понедельник второго сентября в одиннадцать утра он приедет в Силверстоун вместе с Шумахером, где и будет подписан контракт».

 

Был момент в Спа, когда Джордан заметил, как «Нерпаш отвел Шумахера в сторону для разговора с людьми из IMG (влиятельная международная компания, занимающаяся контрактами спортсменов),  и меня это удивило».

Пятница, 30 августа. Нерпаш подтвердил время встречи в разговоре с Йеном Филлипсом. Позже он позвонил Эдди Джордану с вопросом, нельзя ли перенести встречу в Лондон. Но у Джордана на этот день была запланирована еще одна встреча с людьми из Cosworth, и в Лондон он приехать не мог.

Уик-энд 31 августа — 1 сентября. Нерпаш позвонил Тому Уокиншоу, менеджеру команды Benetton. По воспоминаниям Уокиншоу, он спросил, «не интересует ли нас Шумахер на девяносто второй год. Я был удивлен. Мне казалось, что он связан контрактом с Jordan, и я ответил, что если он ни перед кем не имеет обязательств, то я заинтересован в разговоре. Мне хотелось посмотреть, как он в машине. Было решено, что мы устроим пробы и по их результатам о чем-то договоримся или разойдемся».

Тесты были запланированы в Силверстоуне на среду.

Понедельник, 2 сентября. Джордан ждет в своем кабинете на базе в Силверстоуне. Уже 11, но ни Нерпаша, ни Шумахера нет. «Он был в Benetton, подгонял сиденье, — считает Джордан. — Когда Йохен (Нерпаш) не явился в оговоренное время, я сам начал его искать и обнаружил в офисе IMG». Они заново договорились о встрече на базе Jordan.

Понедельник, 5.40 вечера. Встреча состоялась. «Когда он (Нерпаш) объявился в компании Джулиана Джекоби, а вовсе не с Михаэлем и Вилли, я был удивлен и только теперь знаю, в чем было дело. Михаэлю не разрешили присутствовать. Нерпаш вынул контракт и предложил нам его подписать. Это было еще более необычно, потому что, как правило, контракт составляет команда, а не гонщик. Так или иначе, контракт был составлен от имени Михаэля и вся финансовая ответственность была возложена на него, а не на Mercedes. Такой контракт мы подписать не могли. В документ, предложенный IMG, необходимо было внести наши оговорки, а нашего юриста в тот момент не было. Я и подумать не мог, что он понадобится. Мы договорились продолжить разговор в десять утра на следующий день».

Понедельник, вечер. Нерпаш и Джекоби звонят Уокиншоу и сообщают, что «они были в Jordan и ни о чем не договорились. Нам это интересно? Мы встретились в тот же вечер». Встречу решено было продолжить на следующий день.

Вторник, 3 сентября. Почти ровно в 10 утра, в час, когда была назначена встреча, по словам Джордана, «от Нерпаша пришел факс с сообщением о том, что переговоры с Jordan прекращены. Сам Нерпаш не явился». В тексте факса сообщалось, что гарантии, данные Mercedes по контрактным и спонсорским обязательствам в отношении Шумахера, отозваны. Джордан получил еще один факс, официальное уведомление, подписанное Шумахером, который проинформировал команду, что выступать в ее составе не будет.

Тем временем Уокиншоу и Нерпаш встретились, чтобы, по словам Уокиншоу, «расставить все точки в вопросе о контрактных обязательствах Шумахера. Мне сообщили, что он свободен от таковых по всем позициям, которые меня интересовали».

Вторник, вторая половина дня. Уокиншоу встречается с группой предпринимателей из Мидлендса, затем на вертолете вылетает в Силверстоун для разговора с Джорданом. «Я рассказал ему о том, что произошло. Стоит ли говорить, как он на это отреагировал! Я сказал: «Можешь делать все, что считаешь нужным. Я прошу только показать мне все гарантийные письма (от Нерпаша)». Я хотел только знать, чего они стоили. Невозможно было поверить в то, что они (Mercedes) способны сделать мне предложение, если парень связан обязательствами с кем-то еще. Я подписал с ним контракт исходя из условия, что он свободен от каких-либо обязательств».

Флавио Бриаторе, директор команды Benetton, пригласил своего второго гонщика Роберто Морено в аэропорт Ниццы, где уволил его, несмотря на то, что у бразильца был контракт до конца сезона. Морено решил пустить в дело все ресурсы, «чтобы защитить себя».

Среда, 4 сентября. Шумахер тестирует Benetton на Южной петле Силверстоуна. После шести кругов результат 54.6, после тридцати 54.3, чуть лучше, чем на первых тестах за рулем Jordan. «Его скорость меня не удивила, — вспоминает Уокиншоу, — Но я подумал, что он неплохо справляется в сложившихся обстоятельствах, а ведь ему всего двадцать два года».

По словам Уокиншоу, «Шумахер сел в нашу машину в среду, и мы остались им довольны. Вечером мы подписали контракт». Шумахер стал напарником Нельсона Пике.

Четверг, 5 сентября. Джордан подал прошение в Высокий суд, настаивая на том, чтобы Шумахеру запретили выступать где-либо, кроме его команды. В удовлетворении иска было отказано. «Проблем с Эдди в суде не было, — вспоминает Уокиншоу, — Он предпринял несколько попыток, и все они были отклонены. Думаю, это был перебор, ведь на самом деле контракта с парнем у Jordan не было, и не имеет значения, по какой причине. Он был свободен! Не представляю, как можно позволять столь талантливому парню свободно болтаться в паддоке! Но это их проблемы. Когда обстоятельства стали очевидны всем, мы позаботились о том, чтобы защитить его от любых посягательств».

Пока в суде слушалось дело по иску Jordan, команды съезжались в Монцу на Гран-при Италии. Морено решил защитить себя, подав иск в суд Милана с прошением запретить кому-либо выступать за рулем второго Benetton, кроме него самого. Иск был удовлетворен, и известие об этом достигло Монцы в половине седьмого вечера.

Кто-то описал положение Морено и Шумахера так: «один в слезах, другой сконфужен». Джордан заявил во всеуслышание: «Должен прямо заявить, что у меня нет претензий к Михаэлю, который совершенно невиновен и лишь делает то, что ему говорят».

Пятница, 6 сентября. Юристов можно было увидеть среди моторхоумов до половины третьего ночи, когда удалось достичь компромисса, тем более что Jordan получила от FISA уведомление о том, что команда не сможет заявить своего второго гонщика до восьми утра, то есть до момента, когда до старта первой тренировки останется два часа. Компромисс: Морено получает от Benetton компенсацию в сумме 500 тысяч долларов в обмен на согласие отозвать иск, a Jordan получает Морено вместо Шумахера.

Как объясняет Нерпаш, и с точки зрения юриспруденции он имеет право на такое мнение: «Михаэль Шумахер подписал соглашение с Эдди Джорданом в четверг накануне Спа. Это было соглашение обсудить контракт. То, что он подписал, называется соглашением о намерениях. Эдди Джордан предложил ему контракт, но ему нужны были деньги. Mercedes Benz согласилась дать деньги, но взамен попросила место под спонсорские наклейки. Мы обсуждали с Эдди условия контракта на конец сезона и на будущее, но только при условии, что наши деньги гарантируют определенное пространство на бортах его машин.

В понедельник утром я отправился на встречу с Эдди Джорданом, и мы не договорились. Несколько команд проявили заинтересованность в Михаэле Шумахере, и мы отправились в Benetton. Они были готовы его принять без каких-либо дополнительных условий. Он получал зарплату как гонщик. Я считаю, что в том сезоне у Jordan была хорошая машина. Ничего не надо было менять. Михаэль хотел остаться в Jordan, но Эдди не был согласен на наши запросы относительно спонсорских мест и не был готов обсуждать наш контракт. Он хотел подписать договор с Михаэлем до Монцы».

Спустя многие годы, вспоминая о тех событиях. Джордан сказал: «Надеюсь, Михаэль понимает, что мы для него сделали. Надеюсь, однажды он признает это публично. Это будет… правильно».

Пятница, 6 сентября, первые тренировки:

 

Шумахер 1:23.662 (6-е время)

Пике 1:24.146 (11-е)

 

По итогам квалификации Шумахер седьмой. Пике восьмой. Гонку они заканчивают на пятой и шестой позициях соответственно. Кёльнская Stadt Anzeiger выходит с заголовком: «Побеждает Мэнселл, но все разговоры — только о Шумахере». В Португалии Михаэль финиширует шестым (Пике — пятым), затем в паре с Вендлингером выигрывает заключительный этап чемпионата спорт-прототипов в японском Аутополисе. Если описать окончание сезона без излишних подробностей, то получится: шестое место на Гран-при Испании, сход за рулем Mercedes в Мексике, сход на Гран-при Японии, победа за рулем Mercedes в Аутополисе, сход на Гран-при Австралии.

Реплика от Йохена Масса: «Парням хватило одного года, чтобы сравняться со мной, а затем меня превзойти. Был ли я разочарован? Нет! Я ведь и думал, и говорил, что они должны ехать быстрее, если в них что-то заложено. Я был рад за них, потому что, если бы они ехали медленнее, я думал бы: э-э-э, не так уж они и хороши!»

У них все было в порядке, особенно у Михаэля Шумахера. Теперь он готовился к своему первому полному сезону в составе Benetton. Картинг, Koenig и Ф1600, Ф3, Ф3000. спорт-прототипы — все это уже стало историей. А Михаэль не склонен был возвращаться в прошлое. Ему было чего ждать от будущего!

Категория: Кристофер Хилтон. "Михаэль Шумахер. Его история" | Добавил: LiRiK3t (27.06.2012)
Просмотров: 563 | Теги: Михаэль Шумахер. Его история
^Наверх
вход выход Created by LiRiK3t