Меню сайта
Поиск по сайту
Номера журнала
Рубрики журнала
Фотоальбомы
Разное
Друзья сайта
Продажа журналов
Пользователи
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Яндекс.Метрика

Индекс цитирования.
Главная » Статьи » Разное » Кристофер Хилтон. "Михаэль Шумахер. Его история"

Глава 7. Родео (часть 2)

«Это потрясающе! Если бы кто-то попросил меня сделать ставку на такой результат, я не поставил бы ни пенни!»

 

На следующее утро французская l'Equipe вышла с огромным заголовком: «Шумахер, ас из асов». Джонни Ривс, один из опытнейших журналистов этого издания, писал: «История Формулы 1 почти не знает других случаев, когда бы Гран-при, проходивший в схожих условиях, становился такой же яркой демонстрацией гоночного мастерства, какую вчера предложил нам Михаэль Шумахер, даже если вспомнить самых знаменитых и легендарных гонщиков.

Джеки Стюарт на Нюрбургринге в 1968-м в дождь и туман победил с преимуществом в 4 минуты. В Монако-1972 под проливным дождем Жан-Пьер Бельтуаз удержал позади Жаки Икса, который считается непревзойденным мастером гонок в подобных условиях. Если вспоминать более близкие примеры, то на память приходят Ален Прост и Айртон Сенна в том же Монако, но в 1984 году. И тот же Сенна в начале 1985-го на Гран-при Португалии, когда он добыл первую из своих 41 побед. Ах да, и конечно же Сенна, и только Сенна, в Донингтоне в 1993-м (на Гран-при Европы, где Айртон лидировал с отрывом в круг)…»

Резюмирует все это Барнард: «Меня не было в Испании, но я разговаривал с (Джорджо) Асканелли, старшим инженером. Главное, что они сделали перед этой гонкой, в отличие от других, кто этого не сделал или не мог сделать, — обеспечили максимальную прижимную силу. На мой взгляд, в те дни мы могли создавать очень высокую прижимную силу, какую не развивала ни одна другая машина. И это обстоятельство сложилось с потрясающим талантом Шумахера. Он переездил всех. Это была классическая победа Шумахера!»

Степни был в Испании и ему тоже есть, что сказать.

 

Вопрос: Шумахер не представляет, сколько соперников ему удалось обойти на первом круге.

«Давайте вспомним Сенну в Португалии в 1985-м или в Донингтоне в 1993-м. Возьмем Донингтон. Скольких соперников он обогнал? Что-то около пяти на первом же круге. Просто некоторые осваиваются в сложных условиях быстрее, чем другие».

Что вы имеете в виду?

«Хм-м-м… Даже не знаю. Это… чувство. (Пауза) Это идет от… ощущений, от уверенности в своих силах. Но иногда уверенность переходит в самоуверенность, и это заканчивается вылетом».

 

Теперь, когда Гран-при Испании, как наглядно показал Джонни Ривс, вошел в анналы гоночной истории, когда позади было уже семь гонок сезона-1996, самое время еще раз дать слово Найджелу Степни, чтобы он мог дать оценку Михаэлю Шумахеру. Еще раз оговорюсь, что наша беседа происходила в конце 90-х годов.

 

«Он похож на всех великих. Между ним и гонщиками других эпох — а мы говорим о совершенно иной эпохе — есть некоторая разница, но есть и немалое сходство. Им не нужно было подгонять собственные команды. Когда же Михаэль пришел в Ferrari, он этим здорово помог команде: у нас было множество проблем, у нас была неконкурентоспособная машина… ну, не самая конкурентоспособная! С другими гонщиками у нас было больше шума, они не умели гасить страсти. У Алези, к примеру, все было напоказ. Он откровенно говорил с прессой, со всеми. Михаэль никогда не позволял себе такого, и очень удивил этим всех, когда мы начали сотрудничать. Лично я считал, что так и должно было быть, ведь он — не Бергер и не Алези. Те сначала говорили, а потому думали. Михаэль помогал наводить порядок и чувствовал себя вправе это делать, потому что знал, что сам отработает как надо. В себе он никогда не сомневался. Если ты уверен в себе, то многие вещи можешь делать автоматически.

Я люблю работать с хорошими гонщиками. Главная проблема в Ferrari в том, что касается гонщиков, — с ними слишком много нянчатся. К Михаэлю это относится в значительно меньшей степени. Он отличается образом мышления, позволяющим отфильтровывать все это и заглядывать дальше: а что происходит на самом деле. Он выше всей этой суеты. Он точно знает, чего хочет».

 

Мир Гран-при — отражение окружающей нас жизни, по крайней мере, в одном проявлении. Она может достать тебя и когда ты на вершине, и когда ты споткнулся. Канада относится ко второму случаю: третье место в квалификации, несмотря на обновления, сделанные на машине, а затем сбой в работе двигателя на формирующем круге — и старт из последнего ряда. Михаэль выбрался на седьмое место, но после пит-стопа полетел привод…

Во Франции он завоевал поул, но на формирующем круге сгорел мотор. В Силверстоуне шел третьим — и сошел на третьем круге из-за проблем с коробкой передач. Пошли пересуды о том, станет ли он вообще продлевать контракт на 1997 год. Вмешался ди Монтедземоло: «Мы невероятно довольны Шумахером, а для меня очень важно, чтобы и гонщик был доволен командой. Мы оба настроены продолжать сотрудничество. Я предпочту заплатить двадцать миллионов долларов за одного Шумахера, чем столько же за пару других гонщиков».

В Германии он стартовал третьим, а финишировал четвертым, жалуясь на поведение машины. В Венгрии взял поул и лидировал, а финишировал только девятым из-за проблем с педалью газа. Сезон, который должен был послужить базой для атаки на титул в 1997 году, оказался скомкан. Ну а поскольку ритм, заложенный календарем, не позволял взять паузу, только и оставалось, что, стиснув зубы, держаться до конца.

В Бельгии Михаэль вновь квалифицировался третьим (после гонщиков Williams), и это после серьезной аварии в пятницу, когда машина не захотела поворачивать в левый вираж и просто ускакала из-под него, покрутившись вокруг своей оси по пути к заграждению из шин. В момент удара Михаэль рассадил колено. Стартовал он лучше, чем Хилл, плотно насел на Вильнёва, яростно укрощая свой Ferrari, чтобы удержаться рядом с канадцем, но в «Автобусной остановке» Вильнёв легко от него уходил.

Михаэлю удалось показать лучшее время, прежде чем на 14-м круге уйти на пит-стоп, после которого и для болельщиков, и для участников все перепуталось. На выходе из «О'Руж» попал в аварию Йос Ферстаппен. На трассу вышел сейфти-кар… Вильнёв после пит-стопа оказался позади Шумахера… Гонку вели Култард и Хаккинен, оба еще не дозаправлялись… Оба шли с одним пит-стопом.

Когда сейфти-кар ушел на пит-лейн, отпустив гонку в дальнейший путь, Шумахер почувствовал «хо-о-роший люфт в рулевом». Учитывая, насколько быстры прямики Спа, этот люфт его изрядно напугал. «Я был близок к тому, чтобы прекратить гонку». Михаэль связался с командой, и его успокоили: все будет в порядке, если не наезжать на поребрики.

Шумахер стал лидером, когда на пит-стопы ушли гонщики McLaren. Затем на дозаправку свернул и он, передав лидерство Вильнёву, чтобы получить обратно, когда на пит-лейн свернул Жак. Когда канадец возвращался на трассу после пит-стопа. Шумахер поворачивал вниз из «Ля Сурс». Выезд с пит-лейна расположен чуть ниже, и Вильнёв пошел поперек трассы, но Михаэль, начиная разгон, видел это, и чисто проскочил мимо Жака. В этот момент судьба Большого Приза Бельгии была решена. Когда все закончилось, Шумахер отпустил эффектную фразу: победа после всех тревог с рулевым, «очень по-голливудски».

Вопросы к нему оставались. Станет ли Гран-при Италии в Монце еще одним актом единения? Насколько повлияют на это воспоминания о его пришествии на трассу в предыдущем сезоне в окружении вооруженной охраны, тогда как Алези воспользовался мотороллером?

В квалификации повторилась типичная для этого сезона картина: третье место позади Хилла и Вильнёва.

Так или иначе, это возможность отыграть позицию или две на длинном разгоне к первой шикане. Этот участок узок до безобразия, а гонщики, уже начиная торможение, все еще сражаются за позиции, нагоняя на зрителей ужас перед весьма возможным завалом. Шумахер на этот раз не приобрел, а потерял. Порядок на выходе: Хилл, Алези, Хаккинен, Вильнёв, Култард и только потом Шумахер.

На втором круге Култарда развернуло, Шумахер нырнул мимо Вильнёва в шикане Аскари и поднялся на третью позицию. Хаккинен зацепил шину, выпавшую из одного из идиотских мини-заграждений, украсивших в том сезоне некоторые шиканы, и разбил носовой обтекатель. Шумахер накинулся на него, но Мика сам свернул в боксы на ремонт, уступив Михаэлю третью позицию. На следующем круге одно из мини-заграждений зацепил Хилл, и его Williams закрутился на трассе. Дэймон поймал машину, когда она встала прямо, но мотор заглох, подвеска была помята, и Шумахер стал вторым.

Лидировал Жан Алези и отрыв составлял 2.99 секунды. Михаэль увеличил темп и к 10-му кругу сократил отставание до 1.62 секунды. Тиффози оценили его порыв, хотя сердца их в этом году разделились, Алези по-прежнему сохранял в них свое место, но Шумахер тоже успел отвоевать некоторое пространство. Михаэля потрясла скорость француза на прямых, не позволявшая подтянуться на достаточное расстояние для атаки. Правда, он стартовал с полным баком, а значит, «должен был остановиться достаточно поздно». Его беспокоило, не задумал ли Алези сделать то же самое.

Охота продолжалась до 31-го круга, пока Алези не свернул на пит-стоп. Шумахер сделал то же самое двумя кругами позже — двумя стремительными кругами! — и вернулся в гонку лидером. Он одержал победу с преимуществом в 18.3 секунды, испытав лишь один тревожный момент, когда так ударился о стопку шин, что руль едва не выскочил у него из рук. Он назвал это идиотской ошибкой. В последний раз подлетая к финишному створу, он поднял из кокпита сжатый кулак, и так, прижав его к кромке кокпита, закончил гонку. Потом, уже на круге возвращения в боксы, он дал волю эмоциям, но в узком кокпите не очень-то пожестикулируешь.

Тиффози пришли в неистовство. Они вели себя подобным образом всегда. Едва закончилась гонка, они тысячными толпами потекли к подиуму, к гимнам, к шампанскому и прочим ритуалам. По словам Шумахера, он «никогда не видел такого проявления эмоций, такой восторженной толпы. Так праздновать победу могут только в Италии!». Произнося это, он недоуменно тряхнул головой.

И вновь Гран-при стал отражением реальной жизни. Португалия ему не удалась (четвертый на старте, четвертый на финише), чуть лучше сложилась Япония (третий на старте, второй по итогам гонки). Михаэль заработал 59 очков и занял в чемпионате третье место. Что это, свидетельство очевидного прогресса Ferrari или следствие таланта Шумахера, позволяющего компенсировать то, что не удалось исправить?

А исправлять было что. Масштабы провала наглядно демонстрирует таблица, отражающая итоги чемпионатов за предыдущие десять лет. Результаты ведущего гонщика Ferrari сопоставлены с результатами чемпиона. В скобках — количество заработанных за сезон очков, не включенных в зачет в силу особенностей регламента в тот или иной год.

 

Год       Ferrari            Очки       Позиция      Чемпион      Машина         Очки

1986     Йоханссон     23           5                   Прост           McLaren         72(74)

1987     Бергер           36           5                   Пике             Williams         73(76)

1988     Бергер           41           3                   Сенна           McLaren         90(94)

1989     Манселл        38           4                   Прост           McLaren         76(81)

1990     Прост            71(73)     2                   Сенна           McLaren         78

1991     Прост            34           5                   Сенна           McLaren         96

1992     Алези             18           7                   Манселл      Williams         108

1993     Алези             16           6                   Прост           Williams         99

1994     Бергер           41           3                   Шумахер     Benetton         92

1995     Алези             42           5                   Шумахер     Benetton         102

1996     Шумахер       59           3                   Хилл            Williams         97

 

Таблица 2

 

Я привожу эту таблицу для того, чтобы дать лишь краткие итоги. Ведь сколь бы скептически ни воспринималась статистика, именно она в конечном счете отражает результаты сезона, а значит, представляет собой определенную ценность.

Ferrari наняла Шумахера, чтобы он выиграл чемпионат. За минувшие десять лет только Прост был близок к решению этой задачи. Когда же Большой цирк, закончив сезон, 13 октября сворачивал свои шатры, чтобы покинуть Сузуку, третье место Шумахера в личном зачете с 59 очками означало очередное поражение. Правда, в этот вечер ходили и другие разговоры — о том, что это был больше чем просто очередной сезон.

Мы уже слышали слова Шумахера о том, что на решение великой задачи потребуется время, и слышали, как Монтедземоло его поддержал. Довольно скоро Михаэль продлил свой контракт с командой до конца 1999 года (оговорив прибавки к зарплате!) — значит, он был готов использовать это время.

Слухи — неотъемлемая часть жизни в Маранелло. Приятные или огорчительные — в зависимости от того, кого они касаются, какие события предрекают. Так вот, по слухам, ожидался приход в Ferrari технического директора Benetton Росса Брауна. В связи с этим возникал вопрос о будущем Джона Барнарда, тем более что вместе с Брауном должен был прийти и конструктор Benetton Рори Берн. Эти слухи стали материализоваться в ноябре. Берн действительно покинул Benetton, но основал в Азии школу подводного плавания. Браун подкинул масла в огонь, намекнув, что он останется в Benetton, перейдет в Ferrari и — до кучи — в Arrows.

Браун приступил к работе в Ferrari 16 декабря, просиживая в офисе до часу ночи. Тодт тоже задерживался допоздна. Начиналась очередная попытка укрощения Жеребца, и настроение на сей раз было — и в дальнейшем оставалось — иным, серьезным, неэмоциональным. Страсть, служившую питательной средой для слухов в той же мере, в какой слухи подпитывали страсть, предстояло взять под контроль. Не сейчас, но очень скоро.

Интервью Росса Брауна:

 

Вопрос: Когда вы переходили в Ferrari из Benetton, имело ли значение присутствие там Шумахера? Это он хотел, чтобы вы перешли, или это было желание Ferrari?

«И то и другое. Случилось так, что и до него, и до Ferrari дошли слухи о том, что я раз-другой высказал неудовольствие положением дел в Benetton. Не сам Бенеттон, а Бриаторе обратился ко мне с пожеланием провести кое-какие изменения в структуре команды. В конце 1995 года Бриаторе высказал пожелания, исполнить которые мне казалось необходимым. Хотя 1996 год был для нас крайне неудачным, мы сохранили конкурентоспособность — просто не удалось собрать все в кучу, мы проиграли несколько гонок и так далее. Год получился достаточно сложным из-за того, что к нам пришли два новых гонщика (Алези и Бергер) и ушел Шумахер. Все это еще больше убедило меня в том, что перемены необходимы, но Бриаторе не пошел на это в 1996 году. Это стало ясно к середине сезона и формально явилось нарушением достигнутых между нами договоренностей. В этот же период Михаэль переживал непростые времена (в Ferrari)».

Кое-что об этих временах рассказал Джон Барнард…

«Давайте будем откровенны. Когда-то я очень неплохо взаимодействовал с Джоном в Ferrari. У меня никогда не было с ним проблем, он всегда меня поддерживал. Мне совершенно не на что пожаловаться, возвращаясь к тому короткому периоду, когда мы работали вместе».

На мой взгляд, он понимал, что если бы вы сразу пришли в команду вместе с Шумахером, а Барнард мог бы заниматься тем, чем он хотел заниматься у себя в Гилдфорде, это был бы оптимальный вариант. Но его притащили на пит-лейн, потому что там не было Росса Брауна…

«Первым из тех, кто обратился ко мне в середине 1996 года, был Вилли Вебер. Он сказал: «Слушай, насколько я знаю, у вас там какие-то трения и дела в Benetton идут не так как надо. Если ты планируешь оттуда уходить, может, свяжешься с нами?» Я обдумал эту идею, а потом позвонил Веберу и Жану Тодту. Вот так все и вышло».

В этом нет ничего дурного. Когда такой человек, как Шумахер, собирает свою команду, он начинает выступать лучше.

«Верно».

 

Новое шасси, F310B, Барнард назвал «стандартным». Машина была представлена 7 января в Маранелло, и пресс-служба Marlboro чутко уловила настроение, поскольку на сей раз, в качестве исключения, ритуал был несколько нарушен: «Несмотря на ледовую корку на дорогах, обложной дождь и температуру, близкую к нулевым отметкам, зал был полон, когда президент Ferrari Лука ди Монтедземоло и гонщики Михаэль Шумахер и Эдди Ирвайн сняли покрывало с претендента 1997 года в присутствии 400 журналистов и VIP-гостей, собравшихся под шатром, возведенным по случаю презентации на испытательной трассе во Фьорано».

Монтедземоло заявил: «Машина готова к двухмесячной работе по доводке и испытаниям накануне нового сезона, и команда сегодня очень сильна, хорошо организована и едина. У нас потрясающие гонщики, и, я уверен, впереди очень хороший сезон. Я говорил это уже раньше, три последних года подряд, но в этом спорте иногда приходится запастись терпением. Пути господни неисповедимы, но 1997 год должен быть удачным».

Шумахер обкатал машину во Фьорано (31 круг) и сделал несколько высказываний о том, сколь многообещающей выглядит машина, сколь незначительных изменений в настройках она требует.

Значительно позже, вспоминая об этом, Джон Барнард сказал: «Нам казалось, что мы извлекли уроки из ошибок, допущенных в девяносто шестом году. Но в то время начались деструктивные события, потому что Жан Тодт нанял двух аэродинамистов для работы в Италии, что подрывало основы нашей программы (в Гилдфорде). Работы по доводке машины в Англии были прекращены и перенесены в Италию. На мой взгляд, машина девяносто седьмого года получилась неплохая».

Спустя несколько дней после презентации Шумахер отправился на горнолыжный курорт в Мадонна ди Кампильо, чтобы покататься на лыжах в компании итальянского чемпиона Альберто La Bomba Томба, пока Ирвайн развлекался на сноуборде. Михаэль был увлекающимся человеком (хотя и не изменял своему прагматизму) и пробовал свои силы на многих направлениях.

 

«Фьорано великолепно смотрится в снегу, но трасса настолько сырая, что делать сравнения с прошлогодней машиной пока невозможно. F310B соответствует регламенту, легок в управлении и не создает никаких проблем. Это хороший знак! Надежность в этом году будет очень кстати. Пока невозможно предсказать, сможем ли мы побеждать с первых гонок. Об этом нельзя будет говорить даже после первых совместных с нашими соперниками тестов в Хересе. Этого нельзя предсказать до самой первой гонки 9 марта в Мельбурне».

 

Михаэль пояснил, что «гонщик может внести свой вклад в улучшение технических характеристик автомобиля. В прошлом году я нарисовал схему, чтобы показать, какие ощущения я испытываю, сидя за рулем, что работает, а что нет. Это нам очень помогло! Мы выявили массу проблем. Но поиск решений — дело конструкторов. С точки зрения аэродинамики машины Формулы 1 сегодня настолько сложны, что необходимость внесения любой мелочи может повлечь за собой полный пересмотр всей конструкции».

А еще он признал, поразив всех: «Мой напарник Эдди Ирвайн работал в прошлом году не лучшим образом, потому что для тестов у нас была только одна машина. В этом году их две». Он прояснил ситуацию, заявив, что в Мельбурне в 1996-м Ирвайн пропустил его вперед на первом круге, «потому что я был быстрее. В этом сезоне, если Эдди будет быстрее, я буду держаться позади в интересах команды. Если у него будет больше шансов заработать титул, я ему помогу. И он сделает то же самое для меня. А если я по каким-то причинам сойду (в гонке), его задачей будет заработать максимум очков».

Потрясение вызывал тот факт, что Шумахер вписал в свой контракт оговорку, согласно которой Ирвайну однозначно отводилась роль второго номера, исключая случаи, когда у Михаэля возникнут проблемы, — только тогда Ирвайн может получить свободу действий, да и то лишь по усмотрению команды.

Затем Шумахер отправился в Херес, где тесты начались с трех отказов мотора (позднее последовал и четвертый), и его восторги по поводу машины или отсутствие таковых породили новую волну слухов. Среди прочего в те дни судачили о предстоящем уходе Барнарда, появлении Алена Проста в Ligier, приходе Берна, которого уломали на время отказаться от прелестей тайского побережья в пользу кишащих акулами вод Маранелло. Впрочем, он расскажет об этом сам.

 

«Я расстался с Benetton и отправился в Юго-Восточную Азию запускать школу подводного плавания. В Benetton я работал полным ходом до 7 вечера 31 декабря, а в первые дни января, наконец, получил свободу. Я отправился на остров в южной части Таиланда, чтобы посмотреть, что там можно сделать. Пару месяцев предполагалось потратить на то, чтобы исследовать несколько мест и выбрать одно для себя. Однажды я отдыхал в небольшом гостевом домике, расположенном прямо на пляже, и тут меня позвала хозяйка, владевшая этим местом. Она сказала, что мне кто-то звонит, и первой мыслью было: кому это я понадобился, не случилось ли чего с моими родными в Южной Африке. Оказалось, звонит Жан Тодт. Он сообщил, что предстоит перестройка всей команды, все снова будет сосредоточено в Италии, и поинтересовался, не хотелось бы мне поработать главным конструктором. Я ответил, что подумаю.

Как я понимаю, они позвонили мне потому, что я был в хороших отношениях с Россом Брауном, а Росс в октябре 1996-го перешел из Benetton к ним. Я оставил ему свой номер, сказав: «Если что-то понадобится, в первые несколько недель меня можно найти по этому телефону. Ну а если захочешь понырять, просто приезжай!» Перейдя в Ferrari, он передал мой номер Жану Тодту, а тот позвонил мне. Дней через десять я был в Маранелло…»

О чем вы думали, принимая решение? Ведь это не из Benetton вам позвонили со словами «у нас тут проблемы, может, вернетесь?» Вам позвонили из Ferrari!

«Знаете, я видел это так: мне предложили сконструировать машину, которая могла принести Ferrari первый титул за последние двадцать лет. Это уникальный случай! Единственный на всем земном шаре. Это была первая причина. Я подумал о такой перспективе, и решил, что в конце концов ничто не сможет мне помешать заняться тем, чего я больше всего хочу (школой плавания), — я только отлажу это дело на пару лет. И второе, о чем я подумал: это же возможность поработать с Михаэлем и Россом. И я решил: «Да!»»

Но Михаэль спокойной жизни вам не даст!

«Не знаю. Вполне возможно».

Он решил окружить себя людьми, которых знает.

«Безусловно. Это важный фактор».

 

Тем временем Михаэль столкнулся на испытаниях, по-прежнему проходивших в Хересе, с проблемами в рулевом. И хотя он все еще твердил о прогрессе, между строк явно читалась критика, ведь он прибавил не настолько, насколько рассчитывал. Бергер за рулем Benetton показал на этой неделе лучшее время — 1:21.24. У Шумахера был только седьмой результат — 1:22.86.

По воспоминаниям Барнарда, для него эти тесты были «практически последними, когда я занимался машиной. Я приехал туда кое-что изменить в настройках и посмотреть, что это даст. Но проблема в том, что там был Росс Браун, там был Асканелли, Тодт, Шумахер. Это было слишком. Я пробыл в Хересе два дня и уехал. Я сказал им: «Все, я ухожу, с меня довольно!» Они вытворяли такое, что даже Росс Браун возражал: «Нет, этого мы делать не будем».

Например, у них был активный дифференциал, а по своему опыту работы с активными дифференциалами, насчитывавшему много-много лет, я знал, что с такой штукой нельзя быть на 100% уверенным ни в чем. Можно поиграться с этой штукой, перестроить машину и легко получить отвратительные результаты. Последнее, о чем я мечтал, — это чтобы на новую машину поставили активный дифференциал. Я предлагал: давайте поставим стандартный дифференциал и поработаем с ним. Они отвечали: «Нет-нет, мы знаем, что он нам даст, мы в нем абсолютно уверены». Тогда я подумал, что это нонсенс, глупейшая ситуация, это форменный фарс. Конечно, я мог все это остановить, напомнив им, что я по-прежнему здесь и это я отвечаю за настройку машины, но я подумал: а зачем, какой смысл! Я знал, что все кончено, знал, что ухожу. И сказал себе: «Решил уходить — уходи!» Я сказал им, что не вижу никакого смысла оставаться в команде, собрал свои вещи и отбыл. Вот как все было. Вот как все закончилось».

Тем временем в команде Jordan объявился Ральф Шумахер. Он пришел в Формулу 1 примерно так же, как в свое время его брат: картинг с трех лет, клубные гонки в шесть, затем чемпион Германии среди юниоров в 1991 году. Он дорос до Формулы 3, немного погонялся в японской Ф3000 и в конце 1996 года опробовал McLaren Mercedes.

В истории Формулы 1 уже бывали случаи, когда там гонялись братья (десять случаев) и — так, для статистики — отцы с сыновьями (восемь случаев), так что дуэт Шумахеров уникальным назвать было нельзя. И, раз уж речь зашла о делах семейных, отметим, что 19 января у Михаэля и Коринны родилась дочь Джина-Мария.

Ральфа встретили очевидными вопросами.

 

Выступать под той же фамилией, что и лучший гонщик в мире, — это преимущество или проблема?

«Слушайте, когда есть результат, фамилия не имеет значения. Понятно, что я не могу избежать сравнения с Михаэлем, но мне кажется, у меня пока есть право ехать немножечко медленнее, чем он».

Бывает ли у тебя возможность поговорить с братом о гонках? Обмениваетесь ли вы информацией?

«Нет, не бывает. Когда случается посидеть, поболтать о чем-нибудь, мы говорим об обычных вещах в жизни».

 

Составы ведущих команд:

Benetton:  Алези, Бергер

Ferarri:  М. Шумахер, Ирвайн

Jordan:  Р. Шумахер, Физикелла

McLaren:  Хаккинен, Култард

Williams:  Вильнёв, Френтцен

Между тем в Маранелло Рори Берн изучал то, что досталось ему в наследство, — машину 1997 года.

 

«Поначалу конечно же было нелегко. Передо мной была машина, и нам нужно было сделать две вещи. Первое — создать конструкторское бюро в Италии, потому что здесь его просто не было. Все исследовательские и прочие работы велись в Гилдфорде. Нам нужно было разом нанять значительную часть технического персонала команды Формулы 1, это во-первых, а во-вторых, создавать машину к сезону 1998 года с его очень и очень значительными изменениями в регламенте. Вот так — строить машину и набирать персонал».

Приходится ли вам менять что-то как конструктору, когда перед вами машина, разработанная другим человеком, в данном случае Барнардом?

«Первое, что нужно сделать, это постараться понять эту машину. У меня и Барнарда разная конструкторская философия, это естественно. У каждого человека свой подход, ну, в какой-то степени. И в той машине были заложены некоторые базовые идеи, которые мне виделись иначе. Но первое, чему я обучен, — не ломать то, что есть, и не пытаться вложить в конструкцию собственные идеи, потому что это редко срабатывает. Итак, для начала нужно понять, что за зверь перед тобой. На это нужно время. Ну, а потом обнаружилась пара фундаментальных ошибок, которые, к счастью, нам удалось исправить за относительно короткий срок».

 

Ferrari готовилась к первой гонке сезона, Гран-при Австралии, как к первой гонке любого сезона, начиная с 1979 года (и времен Джоди Шектера) — с поразительной долей неуверенности. Шумахер квалифицировался третьим. Старт с блеском выиграл Френтцен и повел гонку, сопровождаемый Култардом и Шумахером. Он планировал пройти дистанцию с двумя пит-стопами и благодаря более легкому баку быстро оторвался от преследователей, а после первой дозаправки на 18-м круге вернулся в гонку третьим. Так он и ехал, пока Култард и Шумахер, шедший с одним пит-стопом, не вернули ему лидерство. У Шумахера нечетко сработала заправочная машина, недодав ему топлива, и Михаэлю под занавес гонки пришлось заезжать в боксы еще раз — плеснуть немного бензина. Это отняло у него 4.4 секунды. Порядок после его возвращения — Култард, Френтцен, Шумахер — был нарушен в последний момент, когда у Френтцена отказали тормоза и он вылетел с трассы. Михаэль финишировал в 20 секундах позади Култарда.

В Сан-Паулу, на Гран-при Бразилии, он стартовал из первого ряда (поул завоевал Вильнёв). Михаэль отлично ушел со своей позиции, разгоняясь к «штопору», техничной связке в конце главной прямой. Вильнёв занял теоретически более выгодную позицию посередине трассы, но Шумахер пустил свой Ferrari по внутренней бровке, и из этой эски они вышли колесо в колесо. Шумахер имел преимущество, потому что оставался внутри. Вильнёву пришлось сместиться на внешний край. Там оказалось скользко, он соскочил на траву, поплясал там немного и вернулся в гонку, но только седьмым. Шумахер стал лидером.

Между тем на стартовом поле заглох Баррикелло (в тот год он выступал в команде Stewart), и все нужно было начинать сначала. Представьте себе, Михаэлю это удалось! Он настолько хорошо разогнался, что на входе в «штопор» опережал Вильнёва. Но Жак его не отпустил и в конце первого круга на главной прямой использовал все свои ресурсы — и вышел вперед слипстиримом. В момент пересечения линии старта бесстрастный хронометраж зафиксировал расстояние, равное семи тысячным долям секунды между Ferrari и Williams, и в этот момент Шумахер был впереди. В первом повороте, несколько сот метров спустя лидировал уже Вильнёв. Довольно скоро маневр повторил Бергер, а после пит-стопа Михаэль откатился на пятое место. Много шума — и ничего…

Аргентина вместила в себя все плохое, что только могло случиться. Стартовав из второго ряда, Михаэль в первом повороте сцепился с Баррикелло, развернул и протаранил его Stewart. Забрало шумахеровского шлема было залито маслом от Williams Френтцена, и Михаэль почти ничего не видел.

После трех гонок Вильнёв занимал в чемпионате первое место с двадцатью очками. Шумахер заработал всего восемь и занимал пятое место. По силам ли ему компенсировать отставание от Williams и McLaren? Можно поставить вопрос и иначе: если что-то не изменится в ближайшее время, Вильнёва, Френтцена, Хаккинена и Култарда скоро будет не догнать.

Категория: Кристофер Хилтон. "Михаэль Шумахер. Его история" | Добавил: LiRiK3t (27.06.2012)
Просмотров: 663 | Теги: Михаэль Шумахер. Его история
вход выход Created by SeldonSF