Меню сайта
Поиск по сайту
Номера журнала
Рубрики журнала
Фотоальбомы
Разное
Пользователи
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0


Яндекс.Метрика

Индекс цитирования.
Главная » Статьи » Разное » Кристофер Хилтон. "Михаэль Шумахер. Его история"

Глава 7. Родео (часть 4)

Квалификация принесла уникальный результат. Сначала отличный круг выдал Вильнёв. Казалось, что показанного им результата достаточно, чтобы стартовать с поул-позиции.

Система хронометража показала: 1:21.072.

Следом из заключительного левого поворота вынырнул Шумахер. Аккуратное прохождение поворота с наездом на бело-синюю полоску поребрика, плавный набор скорости и бросок к финишному створу.

Система хронометража показала: 1:21.072.

Такого еще не бывало, чтобы два лучших результата совпадали до третьего знака после запятой! До окончания квалификации оставалось 10 минут, когда из последнего поворота вынырнул Хайнц-Харальд Френтцен и понесся, разгоняясь в финишном спурте.

Система хронометража показала: 1:21.072.

Невероятно! Стартовая расстановка определилась согласно порядку, в котором был показан один для этой троицы результат: Вильнёв, Шумахер, Френтцен. Ирвайн получил седьмое место и заметил, что теперь он мало чем может помочь Шумахеру.

В эти дни крытый картодром в Керпене, принадлежащий семейству Шумахер, был превращен в импровизированный кинотеатр, где за ходом гонки могли наблюдать 800 гостей. Бюргеры в окрестных деревнях, презрев собственные принципы, вывесили в окнах флаги с изображением Жеребца. На площади симпатичные девчонки продавали кепки и футболки, разложив их на выносном столе, а по соседству парни, уже успевшие обзавестись этими майками, скатывали на землю бочонки с пивом. Маленькая девочка куталась в шарф Ferrari, а на щеке у нее маминой помадой было выведено: «Shumi». Какой-то мужик колотил в барабан, на котором была нарисована физиономия клоуна (не Ирвайна). Другой выстригал на газоне эмблему Ferrari, и это ему более или менее удавалось.

Немецкое телевидение показывало кадры, на которых Вилли Вебер демонстрировал футболки с надписью «Михаэль Шумахер — чемпион мира Ф1 1997 года», чем, возможно, дразнил судьбу.

В Маранелло на площади от давно собравшихся здесь людей потянулись длинные тени. Их было около 10 тысяч, болельщиков, пришедших посмотреть гонку на огромном экране. Молитвы за победу Шумахера уже были вознесены на паперти старинной церкви, шпили которой тянулись в небо, словно хрупкие сталагмиты. Цветы в кадках, вынесенных на площадь, имели красный цвет, а на верхних этажах домов, на балконах реяли алые флаги — так же как и в Керпене. У двух общин, во многом столь не похожих, нашлись причины для единения.

Джоди Шектер приехал в Херес и бродил по паддоку со своей неизменной, чуть ироничной улыбкой. Он был тщательно подстрижен в деловом стиле. Время его изменило, но лишь слегка. Годы изменили и его южноафриканский акцент, немного его смягчив.

Лучи осеннего солнца тянулись над Хересом, но было достаточно тепло, чтобы Шумахер спустил свой комбинезон до пояса и так, облаченный в белую футболку, прошел от боксов до моторхоума. На футболке были эмблемы Ferrari и Marlboro, ни слова о чемпионстве в 1997-м. Он выглядел совершенно невозмутимым, как всегда, когда напряжение было высоко.

Браун, стоявший неподалеку от боксов Ferrari, смотрел на окружающую действительность с мягкой учительской улыбкой. «На разминке все было в порядке. Никаких проблем. Сейчас мы просто заканчиваем подготовку к гонке», — сказал он быстро, отрывисто, не сказав, по сути, ничего нового.

 

Какую тактику изберет Williams?

«Понятия не имею».

 

Он повернулся и скрылся во мраке бокса.

На картодроме в Керпене немецкий телеканал RTL брал интервью у Рольфа и Элизабет Шумахеров. Мать, маленькая яркая блондинка, была одета в желтую куртку. Забавно, у них с Михаэлем мало общих черт лица. Она беспрестанно жевала резинку, видимо, чтобы успокоиться.

Интервьюер поинтересовался, насколько они подготовились к этому великому дню. Что родители испытывают в этот момент? «Никак я не готовилась и очень волнуюсь», — отвечала она.

 

Во сколько вы проснулись?

«В шесть тридцать».

Кофе?..

«Да».

Разговаривали ли вы с матерями Френтцена или Вильнёва?

«Нет, не разговаривала. Я с ними не знакома. У меня нет их телефонов».

 

Рольф облачен в джинсы и долгополое пальто. Поседевшая, благородная шевелюра, очки. Забавно, в облике четко просматриваются черты Михаэля, его глаза, очертания губ. «Я могу показаться невозмутимым, но, как отец, очень переживаю. Прежде всего, хотел бы пожелать всем участникам гонки удачи». Он отметил: что бы ни случилось, ниже второго места Михаэль не опустится. «Есть много гонщиков, которые и близко на поднимались на такой уровень…»

Если говорить о Ferrari, такое за последние годы удалось только Просту.

Родители ведут себя не слишком скрытно и уж точно не демонстративно: обычная пара, имеющая такое же отношение к происходящему, как, скажем, Шектер, ни больше ни меньше. Обычные люди выражают свои эмоции.

На стартовом поле толпа окружила машину Вильнёва — такая плотная, что ни гонщика, ни машины невозможно было рассмотреть.

Браун стоял возле Ferrari Шумахера как человек, отвечающий за эту машину.

По всей ширине трассы разлилось людское море: гости, механики, официальные лица, пресса, они слоняются туда-сюда, обмениваются репликами, позируют, работают, пытаются работать…

Где-то тут должен быть Arrows Дэймона Хилла — позади машины Шумахера, по соседству с машиной Френтцена. Еще одна сюжетная линия! Шумахер поделился своим мнением, что он рассматривает Хилла как третьего гонщика Williams и надеется, «что он не станет вмешиваться».

Шектер, стоя на стартовом поле посреди людского моря, дает интервью, рассказывая, что Италия сойдет с ума, если Шумахер выиграет титул. Он добавил, что любой гонщик, выступающий за Ferrari, представляет итальянскую нацию. О том, что Шумахер станет его наследником в истории Ferrari, он отзывался философски, заметив, что это пойдет на пользу всему спорту.

Наконец, 22 автомобиля уходят на формирующий круг. Затем Вильнёв медленно накатывает на свое место по левую сторону поля, Шумахер встает справа. Впереди 69 кругов — что-то около 305 километров гонки.

Одна за другой загораются пять красных точек и гаснут. Вильнёв смещается на середину трассы, но два черных следа от резины, остающиеся на его стартовой позиции, выдают пробуксовку. Шумахер уходит со своей позиции блестяще, чисто и легко, и сразу же захватывает лидерство. Вильнёва обходит еще и Френтцен. Уходя на второй круг, Френтцен уступает Михаэлю 1.981 секунды, Вильнёв — 3.221. Такое положение сохраняется до тех пор, пока на восьмом круге Френтцен не пропускает Вильнёва вперед. Вот она, первая часть сегодняшней интриги: сумеет ли Жак достать Михаэля, отыграв 4.3 секунды отставания? На девятом круге он немного подтягивается, показав лучшее время круга, но Шумахер тут же отыгрывается — теперь лучший круг у него.

Они ведут позиционный поединок до первой серии пит-стопов — Шумахер уходит на пит-лейн на 22-м круге, Вильнёв — на 23-м. Затем, пока дозаправки будут проводить Френтцен, Хаккинен и Култард, Жак попытается атаковать Михаэля. К 28-му кругу первая серия завершена. Шумахер по-прежнему первый, Вильнёв по-прежнему второй. Но это лишь первые залпы.

На 31-м круге отрыв составляет 3.1 секунды. Вильнёв, словно терьер, вцепившийся в свою жертву, с каждым кругом понемногу отгрызает у Шумахера расстояние. На 34-м круге отрыв сокращается до 2.3 секунды. Жак нажимает сильнее и через два круга проигрывает уже меньше двух секунд. Затем меньше полутора. На 39-м круге разрыв составляет 1.04 секунды.

Они обходят круговых и готовятся ко вторым пит-стопам. Шумахер на 43-м круге (простоял на «яме» 9.4 секунды, заправившись до самого финиша). Вильнёв кругом позже (8.3 секунды — тоже до самого финиша). Вернувшись на трассу, Вильнёв оказался за спиной у Култарда и занервничал, не сумев пройти его сразу. Шумахер начал уходить в отрыв. Но на следующем круге Дэвид ушел на дозаправку. Разрыв — 2.5 секунды, и Жак знает, что скоро износ шин может стать критическим — слишком большим, чтобы рассчитывать на успешную атаку. У него было круга три на то, чтобы достать и обойти Шумахера — или распрощаться с надеждами на титул.

Жак подтянулся к Михаэлю, и на 48-й круг они уходили буквально друг за дружкой (0.3 секунды).

Вильнёв повис на крыле у соперника в первом повороте, правом, проследовал за ним сквозь второй, также правый, затем левый, продержался рядом на длинной правой дуге — и вот они понеслись по прямой, ведущей к повороту «Драй Сэк», вплотную друг за другом по левой стороне полотна.

На подходе к виражу Вильнёв выпрыгнул из-за спины Шумахера вправо, на свободную часть трассы, и на очень позднем торможении поравнялся с Шумахером. Он занял внутреннюю траекторию на входе в поворот, и Шумахеру ничего не оставалось, кроме как попытаться ограничить маневр канадца на выходе. Вильнёв был на полкорпуса впереди — слева Шумахер, справа травянистая обочина. Путь был только один — вперед. Напряжение возросло до предела. Шумахер прижал его вправо настолько, что Williams зацепил обочину и все же остался впереди.

И тут Ferrari неожиданно метнулся вправо, ударил передним колесом в бок Williams в районе кокпита.

Вильнёв «не очень-то удивился, когда он в конце концов решился повернуть в меня. В какой-то степени я ждал этого и потому знал, что очень рискую».

После удара Ferrari вынесло на другую сторону трассы и дальше, в гравий. А Вильнёв поехал дальше. На удивление его машина выдержала жесткий удар, избежав заметных повреждений. Ну а Шумахер завяз в гравии — задние колеса отчаянно вращались, но не могли сдвинуть машину с места. Он выбрался из кокпита и побрел прочь, стянул шлем и остался стоять на невысокой стенке, пока Вильнёв раз за разом проезжал мимо.

Со стороны виновником столкновения выглядел Шумахер, а бортовая камера подтвердила это предположение с абсолютной очевидностью. Когда запись начали раз за разом прокручивать все телекомпании мира, было отлично видно, как Вильнёв проходит по внутреннему краю. Шумахер пытается его зажать, поворот головы в сторону соперника, потом следует короткое движение рулем, и Ferrari бьет Williams в борт. Этого невозможно было не разглядеть…

Пока Жак ехал к своей короне, кто-то подвез Михаэля до боксов на мотороллере. Для исхода борьбы за титул было уже совершенно неважно, что Вильнёв пропустил вперед сначала Хаккинен, а затем и Култарда. Третьего места ему было более чем достаточно — и Шектер сохранил славу последнего человека, которому удалось укротить Жеребца. Футболки Вилли Веббера с надписью «Михаэль Шумахер — чемпион мира Ф1 1997 года»? Говорят, на вечеринке Williams в такой видели Вильнёва…

Последовало разбирательство. Шумахер утверждал, что попытка обгона в исполнении Вильнёва была «оптимистичной» и что он «был очень удивлен этим маневром». Однако, если взглянуть на ситуацию с другой стороны, получалось, что его защита была излишне оптимистичной и уж конечно, совершенно некорректной.

Несколько дней спустя на пресс-конференции в Маранелло Михаэль смягчил свою позицию, признав, что совершил ошибку, добавив при этом: «Я человек, а не машина».

Спустя две недели после Хереса Всемирный совет FIA принял решение исключить его из личного зачета чемпионата мира и этим ограничился, повелев лишь в качестве дополнительного наказания отработать в пиар-кампании Еврокомиссии, посвященной проблемам дорожной безопасности. Макс Мосли объяснил эту мягкость тем, что, по мнению совета, движение рулем в исполнении Шумахера было необдуманным, инстинктивным.

Позднее Михаэль признался, что после гонки три дня не мог нормально уснуть, «чувствуя ответственность за то, что я сделал. Это был инстинктивный акт и очень важно, что они согласились: это было сделано неумышленно».

Столкновение заставило задуматься о том, с какой страстью Шумахер делает свое дело, а также о том, что если ты постоянно побеждаешь в гонках такого высокого уровня, то подобные методы обороны своей позиции неприемлемы. Ведь доказал же Вильнёв, что можно побеждать и в рамках правил. А история карьеры Мики Хаккинена от его первой победы и до чемпионского титула 1998 года — разве ее нельзя считать примером достойного поведения?

Происшествие в Хересе оставило без ответа и некоторые другие вопросы. Быть может, проблема в том, что прочность современных машин провоцирует гонщиков на поступки, которые в былые времена могли привести к фатальным последствиям? Не в том ли беда, что люди, вкладывающие деньги в современные гонки Гран-при под впечатлением от телерейтингов, довольны подобным исходом столкновения и его последствий: все целы, рейтинги растут? И достойно ли исполняет свои обязанности FIA, слегка отшлепавшая Шумахера вместо того, чтобы пинками погнать его до самого Керпена?

Инцидент в Хересе стал очередной демонстрацией человеческой слабости. В случае с Шумахером это проявилось с наибольшей очевидностью.

Джон Барнард к тому времени давно уже не работал в Ferrari, но мне было интересно послушать его мнение о сильных сторонах Шумахера и о том, за какие заслуги его ценят так высоко.

 

«Как можно такое объяснить! — отвечал Барнард, — Возьмите всех этих лучших из лучших, я имею в виду в том числе и гонщиков вроде Проста и Лауды. Они преданы своему делу настолько , что стороннему человеку и не понять. Они настолько увлечены тем, что делают, что не задумываются ни о чем другом . Все они отличаются гоночным даром от природы, это их вторая натура. Ехать быстро  — это их вторая натура!

Все это дает им огромный запас, чтобы во время гонки подумать о машине, о шинах и о прочем. Где надо прибавить? Как добиться своего? Надо обсудить это с моим инженером  и так далее, и так далее. Их всех отличают такие способности, все они обладают классической, непостижимой самоотдачей. Она может стереть в порошок любого инженера. Сенна? Я знавал людей, которые говорили: «Нет, это невозможно, я так больше не могу! Я за ним не успеваю!» Эти парни настолько погружены в то, что они делают.

Шумахер из той же породы, хотя, пожалуй, касается это не столько машины (желания знать о ней каждую мелочь), сколько подготовки, самоотдачи. Он всегда стремится быть в лучшей физической форме, чем любой из его соперников, он хочет быть физически самым подготовленным — он должен быть уверен в этом ! Ему необходимо окружить себя теми, кого он читает лучшими специалистами, это дает уверенность в том, что дело можно будет сделать лучше других. Он хочет во всем быть на шаг впереди других».

 

Интересно также и мнение Барнарда о спринтах, которые Шумахер предпринимает по ходу гонки, стремясь обеспечить себе запас, несмотря на то, что со стороны кажется, будто он уже идет на пределе.

 

«Важная часть вопроса — идет на пределе . Иногда ты точно знаешь, что это не так. Это происходит снова и снова: кто-то «проваливается», есть шанс заработать больше очков или что-то подобное — и вдруг стрелки на часах начинают двигаться быстрее! И ты задаешься вопросом: а чем твой гонщик занимался до этого? Это вопрос мотивации. Лучшие из лучших сохраняют ее на высоком уровне, даже когда сидят в хвосте пелетона. Они думают: «О'кей, я сейчас позади, но если я сделаю то-то и то-то, то смогу выбраться». Другие же просто едут себе и едут — и таких очень много.

Кругом только и разговоров, что о хороших стратегиях, просто потрясающих стратегиях, и все хорошо знают, что нужно делать, все умеют пользоваться радиосвязью, все умеют говорить: «У тебя так много кругов, чтобы отыграть так много секунд!» Но (усмешка)  бессмысленно говорить такие вещи парню, не способному исполнить ваши пожелания! Если вы скажете что-то такое Бергеру, он вас просто пошлет, потому что и так работает на пределе. Многие из них очень не любят, когда их просят поехать быстрее. Они считают оскорблением вопрос: «Ты не мог бы немного прибавить?» Шумахера дважды просить не надо. Он способен прибавить даже по ходу круга. Еще раз скажу, что это свидетельство полной концентрации, умения отключиться от всего остального и сосредоточиться на самом главном».

 

Одни после гонки кажутся выжатыми словно лимон, другие, особенно Шумахер, выглядят совершенно свеженькими.

 

«В этом и заключается разница между парнями, одаренными от природы, и теми, кто ужасно хочет добиться результата и изводит себя до конца. Таким был Мэнселл. Многие-многие годы его не считали достойным гонщиком, но со временем все пришло. Таким же был и Хант. Был у него год, когда он знал, что либо получит машину, которая позволит ему добиться желаемого, либо найдет достаточно мощную команду, чтобы построить такую машину. И в том и в другом случае такие парни понимают, что ситуация очень благоприятная и другого такого шанса у них может не быть. Такое внутреннее чувство: «Это мой шанс! Я должен его использовать и ради этого вывернусь наизнанку». Именно это и делал Мэнселл. Я видел, как он в квалификациях выдавал ослепительные результаты только потому, что был невероятно отважен. Исключительная отвага — это составляющая твердой решимости, построенной на формуле: «Это мой шанс! Если я его не использую сейчас, то не использую никогда». Потрясающий был гонщик, старина Мэнселл! Бывало он говорил мне: «Сделай достаточно быструю машину. Остальное я доведу сам». Он прыгал за руль — и остальное делала его отвага».

 

На этом Барнард остановился, задумался, повторил, что Хант был «одноразовым чемпионом, тогда как Шумахер, Сенна или Прост знали, как надо выигрывать чемпионаты, — и выигрывали их. Вот в чем разница!».

Тут Барнард задумался вновь.

 

«Если возвращаться к Шумахеру, водительский талант налицо. Скорость, реакция, отвага — все есть. Он невероятно быстр, и это отличает таких же, как он, — они все невероятно быстры. Кроме того, они способны оценивать все сопутствующие обстоятельства, принимать во внимание все проблемы, возникающие вне кокпита. Лучшие из лучших все это включают в свою калькуляцию. И это позволяет им добиваться своего!»

Категория: Кристофер Хилтон. "Михаэль Шумахер. Его история" | Добавил: LiRiK3t (27.06.2012)
Просмотров: 524 | Теги: Михаэль Шумахер. Его история
^Наверх
вход выход Created by LiRiK3t