Гран При Европы

← к содержанию № 37 (08.2001)

Гран При Европы

 

Вперед в прошлое

Хорошее и даже самое лучшее быстро приедается,

если становится повседневным.

Готхольд Лессинг

Уже на первом круге первый пилот Ferrari не удержал свою машину и на огромной ско­рости разбил ее в повороте Bergwerk. Машина тут же вспыхнула, и вместе с ней запылал словно факел и сам гонщик. Он сгорел бы за­живо, если бы не помощь пилотов других ко­манд, остановившихся и бросившихся вытас­кивать товарища из огня. Хотя в подлинном смысле товарищами, а уж тем более - друзья­ми их назвать было никак нельзя. Но они его вытащили, и он остался жив...

Случилось это 25 лет назад во время Гран При Германии, который тогда проходил на знаменитой 21-километровой «Северной пет­ле». На этом фоне одним из главных героев уик-энда стал не действующий гонщик, а быв­ший - трехкратный чемпион мира Ники Лау­да - тот самый едва не сгоревший заживо гон­щик Ferrari, а ныне - босс Jaguar. В этот свое­образный юбилей (можно сказать, второе рождение!) Ники ходил по паддоку веселый, бодрый, довольный жизнью и не сторонился разговоров и воспоминаний о той страшной аварии. Нынешний же Гран При Европы на со­временном Нюрбургринге прошел не только в буквальном, но и в переносном смысле без огонька, довольно заурядно, если не сказать - бесцветно. Только, вроде, порадовались, что борьба теперь развернется уже между хотя бы тремя, а не всего двумя командами, так нет же. Казалось, Формула-1 сделала шаг в прошлое.

После Гран При Канады, который «порадо­вал» формульное сообщество потасовкой в ис­полнении Вильнева и Монтои и отголосками командной «битвы за Ньюи», явно не хватало чего-то столь же острого и скандального. Но верно говорят, что, если сенсации нет, ее надо придумать. И ее придумали, на все лады разду­вая заявление Мики Хаккинена, что он не со­бирается помогать Дэвиду Култхарду завоевы­вать чемпионский титул, как в прежние годы Дэвид помогал ему самому.

«Я намерен сам бороться за титул, - до­словно заявил финский гонщик. - Я прекрас­но понимаю, насколько это трудно, но на каж­дую гонку еду с намерением побеждать. Я могу побеждать, знаю, как это сделать, и я должен побеждать - именно за это мне платят».

С другой стороны, из-за уклончивых отве­тов самого Хаккинена и руководства McLaren о продлении контракта пошли разговоры о том, будто Мика собрался совсем распрощать­ся с Формулой-1 и даже отказался подписы­вать контракт. Вот это-то в четверг, пятницу и субботу перед Гран При Европы все и всячес­ки раздували в сенсацию. Хотя на самом деле, сдается, никакой сенсации не было. Просто человек, и без того подавленный преследую­щими его неудачами, а может, и впрямь в зна­чительной мере утративший мотивацию, не хотел во всеуслышание признаваться в том, что чемпионат для него уже потерян. Не хотел заранее обрекать себя на роль статиста, оттеняющего славу мегазвезды. По-человечески вполне понятное желание.

Но «история о том, как Мика Иванович по­ссорился с Дэвидом Никифоровичем» засло­нила куда большую, причем подлинную сенса­цию. Достоянием некоторых из работающих на пит-лейн журналистов, в том числе и кор­респондента «Формулы», стала страшная тай­на: Шумахеров не двое, а... трое! С Ральфом-то все ясно, а вот в Ferrari Шумахеров, как оказа­лось - двое, причем оба - Михаэли и похожи друг на друга как две капли воды! Только один - «правильный», а другой – «неправильный». Но об этом подробнее - чуть позже.

Фаворит уходит в тень

Пятница. Тренировка

Утро пятницы выдалось пасмурным и хо­лодным - десятиградусный воздух не согревал ни тело, ни душу, а почти такая же температу­ра полотна не внушала пилотам надежд на же­ланное прогревание шин. Тем не менее, а мо­жет, и как раз поэтому, едва успел начаться от­счет времени тренировки, как из боксов пулей вылетели оба «обутые» в теплолюбивую фран­цузскую резину Williams. Выезд получился впечатляюще ярким, поскольку именно на этот короткий миг над Нюрбургрингом выгля­нуло из-за туч солнце. Все было похоже на не­кое предзнаменование. Которому, впрочем, оказалось, суждено оправдаться лишь на сле­дующий день и то не в полной мере.

А пока, не проехав и круга, вынужден был «переквалифицироваться» в пешеходы Эдди Ирвайн - на его R2 отказал бензонасос. Затем, на 13-й минуте отличился Энрике Бернольди, не только установив лучшее на тот момент время круга, но и совершив эффектный вылет в траву с последующим возвращением иа трассу. Спустя семь минут Жак Вильнев превы­сил прошлогоднее лучшее «пятничное» время круга, принадлежащее Михаэлю Шумахеру.

Сам же трехкратный чемпион к тому вре­мени и носа из боксов не казал. Причем ника­ких проблем с машиной (как, например, с Minardi Тарсо Маркеша, из-за чего тот вообще не смог принять участия в первой половине тренировки) не было. Все механики расслаб­ленно занимались ничегонеделанием, а сам Михаэль сидел в позе лотоса на инструмен­тальном шкафу в тенистой глубине боксов и то ли молился каким-то своим богам, то ли ме­дитировал, неподвижно глядя в одну точку. Лишь спустя двадцать минут он вернулся в ок­ружающий его мир, уселся в свою Ferrari, вы­ехал на трассу и тут же показал, кто на ней хо­зяин, улучшив быстрейшее время круга сразу на две секунды!

Ровно в середине первого часа трениров­ки, вскоре после того, как Френтцен и Баррикелло прокатились соответственно по траве и гравию, Мика Хаккинен, как того и следовало ожидать, побил время прошлогоднего «поула» (1’17.529), принадлежащее его партнеру по McLaren. Однако верхнюю строчку протокола под конец первой половины тренировки за­хватил все же сам Дэвид.

В самом начале второй половины на трас­су наконец-то выехал Маркеш, вскоре, впрочем, с нее вылетев, а потом еще раз, положив начало своеобразной эпидемии вылетов: то же самое проделали Френтцен, дважды - Ир­вайн, Вильнев и даже Михаэль Шумахер. Оба пилота Benetton жаловались на недостаточ­ную поворачиваемость в медленных поворо­тах, а Джанкарло Физикелла к тому же изряд­но намучился с коробкой передач. Лучано Бурти заставили закончить тренировку рань­ше времени проблемы с двигателем. Ник Хайдфельд, участие которого в Гран При Ев­ропы было под вопросом из-за последствий аварии в квалификации на предыдущем этапе, полностью восстановился и был вполне дово­лен собой, но не вполне - настройками свое­го Sauber, в отличие от своего партнера по ко­манде. Так же мнения разделились и между пи­лотами Arrows. А оба пилота BAR наслажда­лись преимуществами нового аэродинамичес­кого пакета на своих болидах.

Лидерство, как и на прошлых этапах, без особого напряжения удержали пилоты McLa­ren, только Мика все же перехватил его у Дэви­да. Михаэль Шумахер нисколько не был обес­куражен своим отставанием от соперников. «Ситуация та же, что и в Канаде, - спокойно по­яснял он. - Там мы тоже не были лучшими в тренировках, зато победили в квалификации».

McLaren - герои вчерашних дней?

Суббота. Тренировка

Недолго победная музыка играла в ушах пилотов McLaren. В субботу уже с утра, даже не дожидаясь квалификации, их довольно бесце­ремонно «попросили» посторониться ближай­шие соперники. Сначала Михаэль Шумахер, захватив лидерство, так и не отдал его вплоть до окончания первой сорокапятиминутки. Од­нако после перерыва в машине немца заба­рахлила гидравлика, и, пока он вновь - на сей раз уже вынужденно прохлаждался в тени боксов, хоть фамилия в первой строке прото­кола осталась той же, но имя рядом с ней сме­нилось нa другое - Ральф. При этом Шумахер-младший умудрился показать и абсолютно лучшее время, и наивысшую скорость во всех трех секторах! Второй пилот Williams занял вторую строку.

В боксах McLaren не жалея сил перенаст­раивали все что можно и так, и сяк, меняли од­ни «дымоходы» на другие, колдовали под дни­щем - все было тщетно: вчерашнее преимуще­ство развеялось, как дым из тех самых дымо­ходов. Или его и вовсе не было, просто сопер­ники накануне не «рвали когти»?

За спинами же лидеров пятничное статус-кво в основном сохранилось. Что, в частности, прибавило борозд, оставленных Ирвайном на травяных и гравийных полосах вдоль трассы. Вплотную к лидерам подобрались теперь уже оба пилота Jordan, чему они весьма были рады и строили смелые прожекты на квалифика­цию и гонку.

Эффект deja vu

Суббота. Квалификация

Вдоль трассы - болельщики с флагами си­дят, а в боксах и на самой трассе тишина... Так можно было описать первую четверть часа квалификации. Разве что на восьмой минуте выехал Маркеш, да и тот на медленном круге вдруг остановился, посидел в полном одино­честве, а потом покатил дальше. Потом выяс­нилось, что бразилец просто решат отрегули­ровать свой шлем. В боксах Ferrari тем време­нем шла напряженная работа над основной машиной Шумахера, у которой еще во время утренней тренировки возникли проблемы с гидравликой.

Когда же на трассу стали один за другим выезжать основные действующие лица чемпи­оната, началось самое настоящее deja vu. Все это мы уже видели. Как и на предыдущих не­скольких этапах, пилотам McLaren сразу были отведены места на «терке» виртуального VIP-зала (хорошо еще, вовсе не «попросили вон», как в Австрии), а за первый ряд «партера» бились Ferrari и Williams во главе с братьями Шумахерами. В результате трехкратный чем­пион мира сбросил сразу 2,5 секунды с лучше­го времени прошлого года!

Несмотря на более чем значительный от­рыв от соперников из McLaren. обладатель поул-позишн был, однако, осторожен в своих оценках «В этом сезоне они часто испытыва­ют трудности в квалификации, но затем быва­ют очень конкурентоспособны в гонке. Так что я не удивлюсь, если завтра вновь будет то же самое. Я бы не списывал их со счетов».

Второй пилот Ferrari, оказавшийся лишь четвертым, был недоволен: проблемы с основ­ной машиной вынудили его прибегнуть к за­пасной, перенастраивая ее под себя. Хаккинен же, похоже, окончательно уступил де-факто роль первого пилота Култхарду, в очередной раз проиграв квалификацию ему, а не только соперникам. «Слишком много времени маши­на теряет на выходе из медленных поворотов, - печально констатировал некогда «летучий финн». – Но, думаю, инженеры сделали макси­мум, и это все, на что мы сегодня способны»

Пилоты же Williams были всем довольны и возлагали надежды в гонке на шины Michelin, а Монтоя добавил, словно уже зная результат Гран При Европы: «Я уже восемь раз не фини­шировал, причем два из них - по собственной вине. Для разнообразия хорошо бы доехать до конца дистанции. Ну а заодно и заработать кое-какие очки».

В целом, довольны остались показанными в квалификации результатами и гонщики ко­манд «второй лиги» - Jordan, BAR, Sauber и Jaguar. Между ними состоялась весьма острая борьба, а жаловались пилоты не столько на свои машины, сколько на «тесноту» на трассе и пыль, которую они пускали друг другу в гла­за, задевая колесами обочины.

Зато крайне были разочарованы в Prost и Arrows. Особенно сокрушался Алези, ожидав­ший после удачного выступления н Канаде го­раздо большего: «К несчастью, моя машина никогда еще не вела себя так отвратно, как се­годня». Куда большего ожидали и «оранжевые», сетуя на то, что с ростом температуры колеса их машин теряли сцепление с полотном. А мнения пилотов Benetton разделились. Джанкарло был несказанно рад даже своему 15-му месту на старте, а Дженсон Баттон сказал, что машина проявила себя «скорее с худшей, не­жели с лучшей стороны».

Зато оба пилота Minardi излучали радость и оптимизм, утверждая, что, несмотря на по­следние места в квалификации, они довольны достигнутым «значительным прогрессом».

Тем временем народ вокруг автодрома ли­ковал, радуясь победе своего земляка и любимца. И снова возник эффект «уже виденно­го»: кругом реяли красные полотнища, словно в былые времена у нас на первомайской или октябрьской демонстрации. Ведущий архи­тектор Формулы-1 Герман Тильке, по проекту которого комплекс сооружений Нюрбургринге был недавно дополнен новой секцией отеля и новой «гостевой» башней и с которым мы беседовали, вместе покидая паддок, заметил по этому поводу: «И впрямь похоже. Только вместо Ленина на флагах - Шумахер. Что, собственно, в каком-то смысле одно и то же».

Над всей Европой - безоблачное небо

Воскресенье. Разминка

Воскресное угро Гран При Европы - как и весь последующий день - выдалось кристаль­но ясным, солнечным и теплым. Так что, учи­тывая наименование этапа, вполне можно бы­ло сказать, что отличная погода стояла над всей «Европой».

Однако нашлась все же небольшая, но до­вольно неприятная тучка, слегка омрачившая этот праздник жизни. Тучка по фамилии Шу­махер. Нет, лидер чемпионата вовсе не пел на манер Винни Пуха: «Я тучка, тучка, тучка, я во­все не Михаэль...» Он просто выскочил из кок­пита в чем-то не угодившей ему запасной ма­шины в крайнем раздражении, и, явно желая сорвать на ком-то злость, грубо толкнул обеи­ми руками попавшегося ему на пути в боксы японского фотографа (многие годы работаю­щего на всех этапах ЧМ Формулы-1). Бедняга практически упал на асфальт и едва не разбил свою оптику. «Не расстраивайся, - шутками подбадривали обескураженного японца стоя­щие рядом коллеги. - Может, в этом теперь и заключается разминка». Любимец же местной публики - он же «формульный Ленин» (то бишь «самый человечный человек») - так и пошел своей дорогой, даже не извинившись и, похоже, нисколько не раскаиваясь в содеян­ном. Какие тут, к черту, фотографы, когда с ма­шиной проблемы?!

А проблемы, судя по сильному раздраже­нию Шумахера-старшего, были достаточно серьезные, в результате чего, видимо, он и ус­тупил первую строчку протокола своему това­рищу по команде Рубенсу Баррикелло.

Маленькую сенсацию произвел Ирвайн, который после неутешительного 18-го места в тренировочных заездах и 12-го в квалифика­ции в разминке сумел показать четвертое вре­мя, вклинившись между Ральфом Шумахером и Култхардом.

Одному Шумахеру бублик, другому - дырка от бублика

Воскресенье. Гонка

За полчаса до старта, когда открыли пит-лейн, случилась леденящая душу история, ко­торая могла бы повлиять на весь исход пред­стоящей гонки. После обнаружения в ходе разминки серьезных проблем с запасной ма­шиной и последующей спешной замены нескольких ее частей, Михаэль Шумахер решил перед стартом опробовать ее и именно на ней проехать установочный круг. Однако та возь­ми, да и заглохни в почти самой отдаленной от боксов и стартовой решетки точке трассы - и это за 10 минут до закрытия пит-лейн! Не иначе как обиженный на гонщика японский фотограф призвал на него небесную кару. Вы­скочив из кокпита, Шумахер заметался вокруг, словно встревоженный кролик, и во всех его движениях сквозила явная паника: обладателю поул-позишн «светило» последнее место на старте! К его счастью, кто-то из оказавшихся поблизости работников автодрома одолжил ему свой мотороллер - по иронии судьбы марки BMW, только благодаря которому Ми­хаэль и успел вовремя вернуться в боксы, по­грузить свое царственное чемпионское тело в основную машину и занять законное место на первой линии стартовой решетки.

Когда все машины благополучно ушли на прогревочный круг, на старте осталась Minardi Маркеша, хотя потом она все же тронулась и не шибко везучий бразилец смог догнать ос­тальных и вновь занять место на старте - свое же, так как он и был изначально последним.

Старт оба пилота Ferrari (или же их «стар­товые автоматы») явно «проспали»: Баррикелло это стоило сразу трех позиций - его обо­шли оба пилота McLaren, а затем и Трулли, а Шумахер чуть было не уступил лидерство сво­ему младшему брату, ради чего, довольно рез­ко взяв вправо и блокируя стартовавшему куда лучше Ральфу траекторию, едва не размазал его «по-братски» об ограждение.

Позже Михаэль вынужден был пояснить свой сомнительный маневр: «Мне не слишком удался старт, я потерял пару долей секунды, и Ральфу этого оказалось достаточно, чтобы почти вырваться вперед по внутренней траек­тории. Я не знал, какую стратегию пит-стопов он выбрал, но предполагал, что он поедет лишь с одним пит-стопом, поэтому я должен был непременно сохранить лидерство в пер­вом повороте. И я сделал максимум, что позво­ляют правила, чтобы перекрыть ему траекто­рию. К сожалению, только таким способом приходится иной раз действовать. Не думаю, что это грозило Ральфу столкновением со сте­ной. Со стороны, вероятно, так могло пока­заться, но все было в рамках правил, и мы это уже неоднократно обсуждали ранее».

Шумахер-младший, однако, так не считал, поэтому, хотя еще в пятницу он душевно отме­чал продление своего контракта с Williams в компании с братом в моторхоуме Ferrari, по­сле гонки подошел к Михаэлю с плотно сжа­тыми губами и потребовал объяснений, край­не недовольный таким «родственным» отно­шением. Масла в огонь подлил и Култхард, за­метивший: «В течение прошлого сезона мы уже обсуждали подобные ситуации и получи­ли соответствующие разъяснения от админис­трации, однако я по-прежнему считаю, что ес­ли ты делаешь что-то, что вынуждает другого гонщика шарахаться в сторону или резко тор­мозить, то это не может быть правильным, В этой связи было отрадно увидеть, что Ральф потом подошел поговорить по душам с бра­том. Он был очень недоволен, но еще больше был бы недоволен Михаэль, если бы все закончилось не столь благополучно».

Так или иначе, но лидеру чемпионата удалось сохранить свое лидерство и в гонке, а его брату-сопернику понадобилось намотать на колеса своей машины добрую дюжину кругов, прежде чем резина Michelin, прогревшись, прибавила скорости. (Скоростные качества французских колес хорошо продемонстриро­вал позже Ирвайн, шедший на старом комплекте шин мягкого типа значительно быст­рее, чем даже Култхард после пит-стопа на но­вом комплекте Bridgestone.)

И вновь все увидели уже набившее изряд­ную оскомину представление под названием «гонка в классе Формула Schumaher». Несколь­ко последующих кругов Ральф буквально ви­сел на хвосте у Михаэля, будучи явно быстрее, и когда лидер ошибся в шпильке Dunlop, за­блокировав задние колеса и зайдя в нее слиш­ком широко, Шумахер-младший почти обо­шел его изнутри, однако тот все же успел вер­нуться на траекторию и остался первым. За их спинами все это время порядок оставался практически тем же, разве что пилоты один за другим постепенно потянулись на пит-лейн для дозаправки и смены колес, а Панис вынуж­ден был досрочно закончить гонку, вылетев далеко в гравий все в той же шпильке Dunlop.

Оба Шумахера заехали на пит-стоп одно­временно, но на машине Михаэля дополнительно перенастроили переднее антикрыло, о чем он заблаговременно запросил по радио, когда понял, что с трудом может выдерживать атаки Ральфа. Забегая вперед, заметим, что это же пришлось делать и во время второго пит-стопа, и только после этого Ferrari Шумахера проявила себя во всей своей мощи.

Однако к тому времени трехкратному чем­пиону уже никто особенно не грозил. Выезжая на трассу после своего первого пит-стопа, Ральф на полкорпуса машины пересек самое окончание белой черты, отделяющей выезд с пит-лейн от трассы, за что был наказан 10-секундным штрафом «стоп-энд-гоу». Который в итоге и отбросил его, вновь реально претенду­ющего на победу, за пределы очковой зоны. Невольно вспомнился прошлый сезон, когда ближайших соперников Шумахера-старшего то и дело нещадно штрафовали, стоило им за­махнуться на очередную победу. Причем сам Михаэль тоже пересек, даже гораздо более яв­но, красно-белую «зебру» при въезде с трассы на пит-лейн, свернув туда в самый последний момент с внешней траектории и тем самым даже слегка подрезав своего младшего брата. Но это сошло ему с рук.

Да и нарушение Ральфа, в общем-то, было ведь пустяковым, и решение судей почти у всех вызвало недоумение. Высказывалось даже мнение, что Ральфу не стоило спешить с ис­полнением штрафа, чтобы команда могла его оспорить. Даже Михаэль, лицо, казалось бы, незаинтересованное, позже заявил, что «хотя, поскольку правила в отношении этой белой линии существуют, надо за ней следить так же, как и за тем, например, чтобы не врезаться в стену, но все же «стоп-энд-гоу» только за то, что он слегка наехал на линию колесами - это слишком уж суровое наказание».

Как бы то ни было, но из-за этого наказа­ния единственная интрига Гран При Европы сошла на нет. Место Ральфа занял его партнер по команде, но на пятки Шумахеру он уже не наступал и вообще особо вперед не рвался, желая во что бы то ни стало доехать до фини­ша хотя бы вторым. Что он в итоге и сделал.

А вот надежды пилотов Jordan на успешное выступление так и не оправдались. Проехав чуть более двух третей дистанции, оба с раз­ницей в несколько кругов сошли. Примерно в то же время одни из немногих за всю гонку обгонов совершил Алези, потеснив на 12-е ме­сто Ника Хайдфельда. Девятью кругами позже его подвиг повторил Бурти, обогнав Дженсона Баттона. Но Алези старался напрасно - всего за два круга до финиша его вынесло в гравии, где он и остался, как и незадолго до этого Ферстаппен. Остальные пилоты теряли и приоб­ретали места главным образом за счет пит-стопов. Причем стратегия единственного пит-стопа так и не позволила Хаккинену улучшить свою позицию - хорошо, хоть сохранил ее. Еще одному гонщику, оставшемуся в том же круге, что и победитель - Эдди Ирвайну - до­сталось почетное, но досадное седьмое место. Жаль, поскольку ирландец в очередной раз провел гонку очень неплохо.

Култхард, стартовавший с пятой позиции, был, похоже, рад в этой ситуации и третьему месту, благодаря которому разница по очкам с лидером чемпионата увеличилась не столь уж и существенно. А Монтоя был если не разоча­рован попаданием на вторую ступеньку пьеде­стала, то по крайней мере производит впечат­ление человека, относящегося к этому как к должному и привычному.

Победитель же, не таясь, ликовал от всей души. Нет, конечно, это был совсем не тот Ми­хаэль Шумахер, который утром грубо толкнул японского фотографа. Тот явно был другой, «неправильный». Того, по всей видимости, ру­ководство Ferrari выпускает на арену «большо­го цирка» лишь во время разминок и тестов - проверить запасные машины и для чего-ни­будь еще столь же не слишком значительного. В гонке же наверняка участвует первый, насто­ящий Михаэль. И именно он, несомненно, и стоял на подиуме, излучая обаяние и по-доб­рому улыбаясь. Совсем как Ленин.

Борис Мурадов

Продолжение здесь...

← к содержанию № 37 (08.2001)

Просмотров: 82